Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
Ну что ж, пора ему и рога пообломать…
– Значит, вы, шарфюрер, полагаете, что все происшедшее с вами – результат нелепой случайности?
– Да!
– Хорошо. Если бы вы сейчас могли возвратиться на станцию, то были бы весьма неприятно поражены. Думаю, что станции как таковой в природе более не существует. Как и значительного количества солдат, ее охранявших.
– Это почему?
– Вы что же, всерьез думаете, что я там действительно пожары тушил? На благо рейха?
– Вы…
– В первую и в последнюю очередь я готовил там отряд прорыва.
– Но как…
– А вот так! Уметь надо! Вы, шарфюрер, похоже, так и не поняли, с кем имеете дело?
– И с кем же?
– Такое слово, как «осназ», слышать приходилось?
Шарфюрер побледнел.
– Значит, приходилось… Так вот, это – только начало. А вот я – уже продолжение. Понятно?
– Нет.
– Говорить вы, как я вижу, не расположены.
По внешнему виду эсэсовца было видно, что я не ошибся.
– Я ведь говорил вам, что искал место поудобнее?
– Да.
– Я его нашел. Правда, там муравейник рядом, но это – мелочи. Я привяжу вас к дереву так, чтобы вы видели дорогу. Кляп, уж извините, не вытащу. Орать станете, рыбу распугаете.
– Рыбу?
– Не обращайте внимания, это так, к слову пришлось. Продолжу. Пропущу бронетранспортер, выйду на дорогу.
– Вы самоубийца?"
"– Остановлю машину и убью всех, кого там найду.
Немцу поплохело. Причем очень явственно. Он затравленно оглянулся по сторонам.
– Нет, уважаемый, тут поблизости никого нету. Я проверял. Так что можете орать во всю глотку, мешать не стану.
– Что вы хотите?
– Во! Речь не мальчика, но мужа! Давно бы так.
