Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
Черт! Как не вовремя-то! За разговором я чуть не пропустил появления машин. А они вывернулись из-за кустов почти бесшумно. Распластавшись на земле, я провожал машины взглядом. Видимо, потому, что в этом месте дорога шла слегка под уклон, они какое-то время просто катились вниз по дороге, не включая передачи. Вот я и не услышал работающих моторов. Чуть не спалился, лопух!
Дождавшись, пока машины скроются из глаз и рокот двигателей затихнет в отдалении, я вернулся к эсэсовцу.
– Итак, шарфюрер, на чем мы остановились?
– Не помню.
Врет? Вон на лбу ссадина новая появилась. Может быть, и не врет особенно.
– Вы говорили о профессоре Маурере. Кто это?
– Карл Фридрих фон Маурер. У него своя клиника под Лейпцигом. Он часто прилетает к нам в подразделение.
– Чем он занимается?
– Характер его работ мне неизвестен. Знаю только, что они связаны с улучшением способностей человека.
– Каких именно?
– Не знаю. Его ученики должны лучше вести себя на поле боя.
– За счет чего?
– Мне это неизвестно.
– Почему он приезжает именно к вам?
– Мы снабжаем его материалом для исследований.
– То есть?
– Собираем описания выдающихся эпизодов боев. Анализируем действия их участников, их удачи и ошибки.
– Что еще?
– Все…
– Шарфюрер! Не надо врать!
– Он забирает пленных. Тех, кто хорошо проявил себя в бою.
– Зачем они ему? Это же солдаты противника?
– Профессор нам не рассказывает.
– Так меня тоже везли к нему?
– Да. Он вами весьма заинтересовался.
– Так он что, у вас сейчас находится?
– Нет. И я не знаю, когда он приедет. Он никогда не предупреждает о прилете. Просто с аэродрома нам звонят и просят прислать машину.
– Вы что же, не на самом аэродроме находитесь?
– Примерно полтора километра по прямой. Но дорога идет через лес, и машина едет до нас минут двадцать.
– Ладно, Кройцер, я пока никуда не спешу.
Глава 41
Хреновато все-таки, что у немцев бинокля не было. Лежи тут и пялься в кулак. Близко подползать – дураков нет. А отсюда ничего толком не разглядеть. Разве что ночью сползать к фрицам и одолжить бинокль? Надо прикинуть: у кого он тут точно должен быть? Охране без надобности, а вот зенитчикам – самый нужный предмет! А где у них тут казармы? Да хрен его знает.
