Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
Прошло несколько минут, все было тихо. Что-то, однако, меня удерживало от движения дальше. Чутье? Я же не охотничий пес! А если разобраться – что тут такое мне не по душе? Но ведь что-то меня насторожило – что? Вот – опять! Что это? Звяканье металла? Откуда? Что тут звякает и почему? Немец ворочается? До него еще метров пятьдесят, да и чему там звенеть? Ну-ка, от греха подальше, обползем мы это место.
Продвинувшись метров на пятьдесят в сторону, я оставил лежащего (сидящего?) немца справа от себя и приблизился к источнику звука почти вплотную.
Опа, из-под куста торчала пара сапог. Здрасьте – приехали! Кого тут еще черти принесли по мою душу? То, что неведомый сапогообладатель приперся явно за мной, сомнения не вызывало. Подошвы сапог смотрят куда? В сторону кройцеровской лежки. Значит, ствол, ежели он есть, уставился в противоположную сторону – в лес.
Сапоги немецкие, с короткими голенищами. Не старые, вон подошвы еще вполне годные. Следит за ними хозяин, значит, такую возможность имеет. А кто тут имеет такие возможности? Немцы, кто ж еще? Местные в таких сапогах не разгуливают, не любят этого фрицы.
Тихо уползти? Оставить Кройцера неизвестным немцам? Да без проблем, это вполне возможно. Ничего особенно ценного про меня он не знает. Спецкоманду фрицевскую придется послать в задницу, теперь уже не до нее.
А если это не немцы? Наши разведчики в немецком тылу тоже в немецкие сапоги бывало что и переобувались. В этом случае мне огромный минус и выговор с занесением в пятую точку. Своих не распознать!
Может тут быть наша разведгруппа или партизаны? Может. Аэродром наверняка им известен.
