Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
– Почему?
– Он был слишком плох, когда его привезли. Это вообще чудо, что Кройцер успел хотя бы о чем-то рассказать. Хорошо, что врач сразу же меня вызвал.
– Записать его слова, конечно же, тоже не успели?
– Нет.
– Генрих, я тебя не узнаю! Что я слышу?
– Я думал, что успею задержать русского, и все силы бросил именно на это.
– Ну-ну. Продолжай.
– Из того, что рассказал шарфюрер, у него, да и у меня тоже, сложилось мнение, что русские знают об экспериментах Маурера.
– Из чего это следует?"
"– Русский попал не в какой-то лагерь, а именно в шталаг четыре «в».
– Нелогично. Он мог не суметь убежать. Мог погибнуть на станции. Его могла застрелить охрана шталага.
– А зачем ему тогда выходить к начальнику шталага? И представляться полным званием? Он не был уверен в том, что мы столь тщательно анализируем списки пленных. И не хотел допускать случайностей. Ему надо было как-то выделиться среди основной массы пленных русских.
– Допустим. Как он попал к нам, мы выяснили. И что теперь?
– Я распорядился об организации тщательного прочесывания леса. Попросил помощи у вермахта.
– Не будет, Генрих. Он к тебе не приедет.
– Почему?!
– Я отменил твой запрос.
– Но почему?
– Подумай.
– Не знаю.
– Вот потому-то ты и сидишь в своем лесу, а я – в Берлине! Сколько лет мы знаем друг друга?
– Семь.
– Именно! И начинали мы с тобой практически вместе. С одного и того же. И в управление привел тебя я! Но я сижу здесь, – хозяин кабинета обвел руками по сторонам, – а ты – в лесу! Потому, дорогой друг, что ты не видишь дальше своего носа!
– Но…
– Ну, хорошо.
– Мы его поймаем.
– Вы получите его труп! Такие люди живыми в плен не попадают!
– Но он уже один раз попал!
– Да? Как ты только что сказал, он пришел туда сам.
– Но это еще надо проверить.
– Вот и проверяй. Потом.
