Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
Не спорю, потери красных были велики, но не слишком ли дорого для рейха штамповать одноразовых бойцов? За эти деньги можно было бы построить эскадрилью бомбардировщиков! Маурер имел бледный вид после выволочки, которую ему устроил рейхсфюрер!
– Вот оно как все обстоит.
– А ты думал!
– Ну, я же сижу в лесу.
– А я тут отдуваюсь за всех вас! Короче, Генрих, вопрос стоит ребром. Или мы в кратчайший срок находим подтверждения эффективности работ профессора…
– Или?
– Институт Маурера будет закрыт, работы свернуты, а наше управление расформировано.
– Ничего себе.
– Не ожидал?
– Нет, это настолько внезапно.
– У рейхсфюрера тоже не ангельское терпение. На все про все у нас два месяца!
– Всего?
– Да.
– И что же нам теперь делать?
– А ничего. Все за нас уже сделали русские.
– То есть?
– Леонов. Как ты думаешь, если мы сообщим туда, – рука штандартенфюрера указала на потолок, – о том, что русские ведут такие же работы и даже забросили в наш тыл специально подготовленного диверсанта, там поверят? В то, что мы имеем дело не с цепочкой случайных совпадений, а с хорошо подготовленной акцией противника? В эту гипотезу прекрасно вписываются все имевшие место случаи!
– А как мы объясним пожар на станции?
– Так ты и этого не знаешь? Парни Мюллера поймали-таки поджигателя!
– И кем он оказался?
– Станционный рабочий.
– Он признался?
– Смеешься? Это в гестапо-то? И даже подписал протокол допроса.
– Он жив?
– Пока – да. Это зависит от того, как пойдет дело.
– Но был еще и опоздавший пожарный поезд.
– В колесные буксы которого кто-то насыпал песку.
– Как быть с ориентировкой НКВД на Леонова?
– А это их визитная карточка. Они сознательно показывают нам, с кем мы будем иметь дело. Чтобы в случае успеха еще более подчеркнуть перед руководством НКВД успешность собственной школы.
– Понимаю. И что теперь?
– Русские доказали эффективность своего метода подготовки диверсантов. Теперь очередь за профессором. Вернее – за его «выпускниками». Они должны в схватке лицом к лицу доказать превосходство нашего метода подготовки солдат.
– Ничего себе задача! Осталось только уговорить русского на этот поединок.
– Вот этим ты и займешься.
– Э-э-э…
– По моей просьбе, вернее, по просьбе секретариата рейхсфюрера, вокруг леса развернуто четыре полицейских батальона. Официально – для поиска и уничтожения партизан. По некоторым сведениям, они попытаются вскоре напасть на аэродром.
– Это действительно так?!
– Нет, конечно.
