Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
Что-то слишком близко! Куда вас черти тащат?! Тут солнце, жарко, а там, под деревьями, – тенек. И комаров нет. Сидели бы себе в тенечке, шашлык жарили… Интересно, а вот жарят ли немцы шашлык? Не видел ни разу.
Опять голоса! Кто-то прется прямо к спуску в овраг. Ладно, авось пронесет их мимо, чертей любопытных. От греха подальше смотаюсь я в кустики.
Немец. Между прочим – офицер. Что интересно, идет один! Какого ему тут хрена надобно? Так. А что это у него в руке? Палочка. А на ней белое полотнище флага. Парламентер? К кому?! Я уже сплю или где? Точно – парламентер, вон и кобура расстегнутая на поясе.
Немец тем временем целеустремленно пер по оврагу. Осторожно скрываясь за кустами, я следовал за ним. Далеко, однако, он не пошел. Выбрал поудобнее пенек и уселся на него. Древко с флагом он воткнул в землю около пня. Достал портсигар, вынул сигарету и закурил.
"Вот тут уже получше будет. И увидим все и услышим. Знать бы – что? Еще ближе? Стремно. Оружия у него нет и стрелять не будет, но вот заорать может запросто. А до немцев отсюда метров сто, на крайняк сто тридцать – моментом прискачут всей толпой.
Немец насторожился, повернул голову, но с пенька не встал.
– Подполковник Леонов? Это вы? Не надо, пожалуйста, стрелять. Вы же видите, я с белым флагом.
Опаньки, здрасьте! Это еще откуда такой информированный немец отыскался? И как он именно меня тут просек? Чем дальше в лес, тем чудесатее.
– С чего вы взяли, что я подполковник Леонов?
– А тут больше никого не может быть. Именно вас наши наблюдатели заметили еще утром и все это время старались не допустить вашего отхода назад в лес. При этом они старались вас не задеть. Судя по тому, как тихо вы передвигаетесь, им это удалось.
Вот оно, значит, как. То-то немцы оказались такими кривыми… М-м-да, положеньице.
– Я могу повернуться, подполковник? Вы не сочтете это за признак агрессии?
– Поворачивайтесь.
