Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
Положив «наган» на сиденье, я осторожно спустился на землю. Подойдя к мешку, я расшнуровал его горловину и наклонил ее в сторону Хасана. В мешке были папки с документами и трофейные зольдатенбухи.
– Что во втором?
– То же самое.
– Деньги?
– Дома лежат.
– Опять ты врешь. Ты ранен, к доктору не пошел. Домой не пошел, даже я тебя там лучше бы перевязал. Ты отчего-то решил убежать и ничего не сказал мне. Я вернусь один, и меня поставят к стенке."
"– Если ты меня застрелишь, то, опять же, вернешься один. И тебя поставят туда же.
– Я простой водитель, оружия у меня нет. Привезу тебя и скажу, что это были партизаны.
– Так что ж не стреляешь?
Хасан улыбнулся:
– Ты умный. Ты не просто так везешь эти бумаги. Ты всегда брал себе бумаги и документы, денег мало брал. Значит, есть кто-то, кому они нужны, и этот кто-то не пожалеет денег. Я хочу знать, кто это и как его найти. Что ему сказать и сколько он должен заплатить?
– Зачем мне это тебе говорить?
– Тогда я просто тебя убью. Не скажешь, я прострелю тебе ноги и руки и все равно узнаю.
– А если я совру?
Хасан снова улыбнулся. Нехорошая это была улыбка, недобрая.
– Попробуй.
– Хорошо. Я не буду встречаться с заказчиком. Он подозрителен и тоже не верит мне. Деньги лежат здесь, в тайнике. Я должен оставить там документы. Но ты не сможешь их взять, тайник заминирован.
– Но ты – можешь?
– Да, я знаю, как снять мину. Но ты должен пообещать, что не убьешь меня, дашь уйти. Я хочу уйти отсюда, в городе уже стало плохо.
– Что будет, если ты не оставишь документов и сбежишь с деньгами?
– Он сдаст меня немцам. Я этого не хочу, они и так уже что-то подозревают. А я уже стар, чтобы бегать как заяц еще и от них.
– Ты что-то придумал. Ты хитрый, но и я тоже не дурак. Повернись спиной.
Делать нечего, придется выполнять. Он сидит в кабине, с боков и сзади закрыт, спереди ствол, не подойти. Я медленно повернулся, не опуская рук.
– Держи.
Около моих ног упала веревка.
– Обвяжи ее вокруг пояса.
Пока я обвязывал веревку, Хасан сбросил из кузова второй мешок.
– Бери их и иди вперед. Не дергайся и не дури. Я, конечно, не такой стрелок, как ты. Но вблизи не промахнусь.
Делать было нечего, и, взвалив мешки на плечи, я потопал вперед. Метров через триста мы подошли к разбитому дому.
– Это здесь. Там, в доме, есть подвал и в нем тайник.
– Мина где?
– Не знаю. Может, она тут вообще не одна, может, тут все вокруг заминировано.
