В черной заре воздух наполнялся непривычными запахами, как будто подменили обычную тихую дымкой от пепелища. Каждый прикосновение к осколкам стекла и лапам песа вызывало только жгучее раздражение, напоминая о том, что здесь люди — а их нет.
Вот он, перед тобой! Любить и жаловать не призываю, ибо фантастических романов в наше время никто не пишет. А в реальной жизни такого человека пожалеть… я как-то даже и не представляю себе, кем для этого быть надо. Что же вы, Павел Петрович, молчите? Ай, сказать вам нечего? С чего бы это вдруг? Язык у вас подвешен ловко, голова какая-никакая присутствует. Когда вы меня в угол загоняли, очень даже неплохо у вас язык работал-то! Что ж такого произошло, что вы враз онемели?
Семеныч только зубами скрипнул. Аккуратно снял очки, протер стекла и убрал их в нагрудный карман пиджака.
— Постойте, майор! — протянул руки вперед Сценарист. — Остановите своих головорезов! Я могу быть полезным для вас! Только прикажите им не бить меня!
— Уже подполковник.
А Попов уже наклонился над лежащим и, заграбастав крепкой рукой его за ворот рубашки, без видимых усилий поставил нашего гостя на ноги. Очков по причине их отсутствия ему снимать не пришлось, и поэтому кулак правой руки практически тотчас же заехал Сценаристу в поддых.
Михалыч только головой покачал. Присел на краешек стола, болтая в воздухе ногой. Происходящая сцена явно доставляла ему удовольствие.
— Так вы давно знакомы? — кивнул он в сторону Павла Петровича.
— Лично — недавно, но этот деятель в свое время спланировал смерть моей жены.
— Во как! — старый спец удивленно приподнял бровь. — Не знал я этого, извини. А то бы он у меня сейчас таким зазнаистым не выглядел бы. Не люблю я подобных типов.
— Да кто ж их любит, окромя их самих?
— Не поверишь, Николаич, знаю я таких людей. Подобные субчики — это как ковш, чтобы дерьмо черпать: вещь вроде бы и нужная, а в руки взять противно. И беречь ее никто не будет по миновании надобности.
— Это ты точно сказал. Ну, впрочем, хорош его пока месить, он ведь чего-то там сказать хотел. Эй, друг ситный, ты язык случаем не проглотил?
Как выяснилось, данная часть тела у Павла Петровича пока еще уцелела.
