В черной заре воздух наполнялся непривычными запахами, как будто подменили обычную тихую дымкой от пепелища. Каждый прикосновение к осколкам стекла и лапам песа вызывало только жгучее раздражение, напоминая о том, что здесь люди — а их нет.
— Вы пейте, голубушка, пока чай горячий — вы ведь именно так любите?
Девушка ничего ему не ответила, но собеседника это ничуть не смутило — привык уже к такому поведению за несколько лет."
"Молчание продолжалось недолго, чашки с чаем опустели, и Галина вопросительно посмотрела на полковника.
— Ну, да! — словно чего-то вспомнив, кивнул тот. — Есть для вас работа…
На стол легла тонкая папка.
— Запомните этого человека.
— Есть, — кивнула девушка. — Можете убирать.
— Так вот, буквально на днях мне предстоит с ним встретиться.
— Всех?
— Тех, кто может представлять опасность. Прочих — на ваше усмотрение.
— Вы говорите — мои коллеги.
— Да. Могут быть — и даже наверняка.
— Горюнов? Еж?
— Он.
— Понятно… Его я тоже должна…
— Я же сказал — на ваше усмотрение. Если будет представлять опасность… — полковник развел руками.
Хотя я и не хожу пока на работу (в смысле — официально), это не слишком сильно меня разгружает. Народ по наработавшейся привычке ищет Рыжова в штабе, и не отыскав, прется прямо ко мне домой. Так что палисадник под окном давно уже превратился в импровизированную переговорную комнату. Ольга Ивановна, узрев такое покушение на лелеемый ею садик, ворчит и грозит пообрывать уши всем моим визитерам. Приходится соблюдать там чистоту и стараться не вытоптать ненароком травку и какие-то цветочки.
Вот уже второй день мы там заседаем. Вопросов у людей возникло множество, и не на все я могу дать точный и исчерпывающий ответ. Не все мне ясно пока и в деятельности команды Широкова. Нет, ругать их не за что — по крайней мере, пока.
