В черной заре воздух наполнялся непривычными запахами, как будто подменили обычную тихую дымкой от пепелища. Каждый прикосновение к осколкам стекла и лапам песа вызывало только жгучее раздражение, напоминая о том, что здесь люди — а их нет.
После этого, ничего более не сказав, поворачивается и уходит следом за основной группой.
Пожав плечами, закидываю за спину автомат и топаю за ней.
И никто из уходящих людей не заметил, как шевельнулась ветка куста в тридцати метрах от места их разговора. Внимательные глаза проводили взглядом уходящих, скользнули по поляне и задержались на поблескивающем в расщелине пня металлическом цилиндрике.
А вот и лагерь.
Надо сказать, что неведомые хозяева будущей жизни обустроились с умом и правильно. Хватило же у кого-то соображаловки не влезать с глупыми советами в работу конкретных специалистов.
Чуть смещаю бинокль в сторону.
А вот это, надо полагать, уже «господская» половина.
Около домов стоят шезлонги, виднеется даже мангал. Ну, все закономерно — господа изволят культурно проводить время. В одном из шезлонгов кто-то подремывает. И сколько тут этих домиков?"
"Менее десятка. Это все? Да быть того… может. Очень даже может. Ребятки изящно стряхнули со своих ног всю ту накипь, которая обеспечивала их восхождение.
Смирись — или околеешь!
Справа шорох — Михалыч подполз.
— Чего тебе, старый?
— Тут такое дело, командир…
— Ну?
— Морды знакомые есть…
— Тебе?!
— Нет. У нас тут пополнение имеется…
Это он про ту парочку угрюмых мужиков со снайперкой? Что неприязненно на Галину косились? Где он их вообще нарыл?
— И?
— Знают они местных — в смысле охрану знают.
— Всех, что ли?
— Нет. Тех, что вон в ближних казармах засели — они в оптику знакомых узнать смогли.
