В черной заре воздух наполнялся непривычными запахами, как будто подменили обычную тихую дымкой от пепелища. Каждый прикосновение к осколкам стекла и лапам песа вызывало только жгучее раздражение, напоминая о том, что здесь люди — а их нет.
Воевали рядом…
— И как говорили в западных боевиках, какие ваши предложения?
— Схожу я с ними туда…
— Сдурел? Вас же там заземлят мигом!
Спец мнется.
— Ну… как тебе сказать, командир… не хочу я по ним стрелять.
Здрасте… это старый-то головорез, прошедший и Крым, и Рим? Чего-то я врубаюсь плохо…
— Ты вот с немцем этим добазарился ведь? — спрашивает Медведь.
— Ну! Так вместе же и отстреливались от бандитов. Тут уж волей-неволей…
— Так и они рядом сколько прошли. Думаешь, все разом перечеркнуть можно? Ничего святого за душой не осталось уже? Они же русские!
— Морозов китайцем был?
— А Гратц твой — вообще немец!
— Ты хоть понимаешь, что будет, если…
Вместо ответа он откидывает клапан рюкзака.
Фигасе…
Если от двухэтажной казармы уцелеет после этого хоть одна стена — то я полный баран в саперном деле.
А не шутит старик. Не хочет он лишних смертей. Сколько у него там за душой уже набралось? Пора когда-то и прекращать…
— Гляди, Михалыч… Сам знаешь, в отряде «шмели» есть — я тут тогда весь этот поселок…
— Этого-то и боюсь.
Верю, куда ж мне…
Старый спец отползает назад, о чем-то коротко говорит с Галиной. Оставляет на траве автомат и машет рукой неразговорчивой парочке.
Так, пошли… точнее, поползли. Ну да, отсюда идти несподручно как-то. Мы же не знаем всех хитростей здешних. Ага, с ними Ворон! Уже проще, этого мастера на мякине не проведешь!
Минут через десять вся троица нарисовалась уже у стены казармы. Ворон с ними не пошел, заныкался где-то неподалеку.
— Грач!
— Здесь я.
— Передай по цепи — «шмели» выдвинуть вперед. Быть готовым к открытию огня.
— Ясно, командир.
Когда в казарме бухнула входная дверь, закрываясь за вошедшими, в первые мгновения никто особо и не заметил. Ну, пришел кто-то, значит, так и нужно. Но визитеры, не проходя внутрь, остановились на пороге, и именно это и привлекло к ним внимание.
Кто-то из сидевших на койках бойцов приподнял голову, вглядываясь в лица.
— Ежище! Здоров, братан! — поднялся на ноги здоровенный широкоплечий мужик с проседью в волосах. — А это еще кто с тобой?
— Петька Симонов, напарник мой новый.
— Ну и ему здравствовать! — раскинул руки здоровяк. — Проходи, садись… А второй с тобой кто?
— Медведь это… — поднялся со своей койки еще один боец — на этот раз худощавый и быстрый. От его фигуры так и несло чем-то опасным.
