В черной заре воздух наполнялся непривычными запахами, как будто подменили обычную тихую дымкой от пепелища. Каждый прикосновение к осколкам стекла и лапам песа вызывало только жгучее раздражение, напоминая о том, что здесь люди — а их нет.
А завтра к вечеру почти полностью все пройдет. «Штора» это была. Сей агрегат куда как более гуманный.
— Даже странно от тебя, Михалыч, такие речи слышать, — хмыкнул первый номер. — Чтоб такой головорез о гуманизме заговорил, это что ж такое произойти-то должно!
— Так и произошло уже, — невозмутимо ответил визитер. — Или тебе ядреной войны недостаточно? Тут гробы не то что эшелонами — а как бы и не кораблями возить не перевозить. А тебе все мало? Уж ежели такой, как я, головорез задумался, то уж тебе-то, Пашенька, сам бог велел.
Второй номер внимательно прислушивался к разговору. Судя по всему, собеседники достаточно хорошо друг друга знали, и его командир при этом относился к визитеру с немалым уважением. Воспользовавшись паузой, он вклинился в разговор:
— А за что же это вы нас, уважаемый, таким макаром приласкали?
Вопрос словно бы повис в воздухе. Понятно, что Симонов вслух высказал тот вопрос, который давно вертелся на языке у первого номера.
— А ты, Пашенька, так и не понял, что вас обоих попросту подставили? — хмыкнул Михалыч. — С какого бы рожна я тут в лесу возник, весь из себя упакованный да загруженный всяким железом? Вас, голуби вы мои, под Гадалку подвели. Аккурат под ее выстрел.
— Б…! — выругался в сердцах Еж. — Как чуял я, что здесь нечистое что-то будет. Ее-то какой дьявол сюда притащил?"
"— Ты, Паша, язык-то попридержи, — серьезно посоветовал визитер.
— А то ты и сам не знаешь!
— Вот представь себе, друг мой ситный, даже и не предполагаю! А ведь знаком с ней уже давненько! Так что, милок, помолчи да мозгами пораскинь — кому это вдруг понадобилось вас лбами столкнуть? Да промеж себя вы тут покумекайте. Не стану вам мешать — могу и в сторонку отойти.
Подобрав оружие, Михалыч, как и обещал, отошел в сторону, оставив обоих снайперов обсуждать свое незавидное положение.
— Офигеть! Что это за фрукт такой? — прислушавшись к удаляющимся шагам, спросил Симонов.
— Коротков Олег Михайлович, старший прапорщик.
— Старший прапорщик?! А важный-то, как генерал.
