В черной заре воздух наполнялся непривычными запахами, как будто подменили обычную тихую дымкой от пепелища. Каждый прикосновение к осколкам стекла и лапам песа вызывало только жгучее раздражение, напоминая о том, что здесь люди — а их нет.
Но не до конца дострелил — тот в больнице валялся. А поскольку «товарищ Хоакин» за собой недоделанных заказов никогда не оставлял, то понятно было, что рано или поздно он этого недобитка оприходует. Оттого и не находилось желающих его охранять. Никому рядом лежать не хотелось. Тогда Михалыч и появился. Покрутился около больницы пару деньков и исчез, как будто никогда его и не было. А еще через недельку и Моралес всплыл.
— И где же? — заинтересованно спросил второй номер.
— На соседнем доме. Аж в восьмистах метрах от госпиталя.
— И?
— И с ножом в груди. А этажом ниже — его охрана, шесть человек. Тоже всякими разными способами помершая. И все на этом и закончилось. Михалыча потом никто в той стране более не видывал, и куда он делся — неизвестно. Слухов тогда много всяких ходило, да толком никто ничего так и не выяснил. Да и Медведь с той поры нигде более особо не светился. Откровенно говоря, и я-то про него мало что сказать могу. Слух был, на пенсию он ушел.
— Да и фиг с ним! — тряхнул головой второй номер. — Нам-то теперь что делать? Не приговорит он нас, как Моралеса?
— Вообще-то, если бы хотел, то уже сто раз приговорить мог, — возразил на это его напарник. — Что-то другое ему надобно. Только что?
— Ну, так и спроси. Тебе же проще: вы уж сколько лет друг друга знаете?
— Михалыч! — поднял голову вверх Еж. — Ты куда там пропал? Подходи, поговорим…"
"Узкая дорога, разматываясь среди деревьев, постепенно уводила все дальше и дальше от стоянки.
— Из канала не уходи! Может, я тебе чего-нибудь полезное сообщу.
И сообщил. Минут через десять мне посоветовали внимательнее смотреть под ноги и быть готовым к любым неожиданностям.
— Грибы там… встречаются. Своеобразные, так сказать…
Тоже, между прочим, нефиговое такое предупреждение.
