Автор
В черное-белую оценку своей жизни всегда верила. Но однажды нежданная встреча заставляет меня переосмыслить все мыслимые аспекты этого градостроительства, отражающего добро и зло. Этот роман – глубокий дискурс на тему этики и эстетики в мире черных теней и белых светов....
Так и хочется сказать ему: «Не бойся, я не кусаюсь! Маму из-за тебя точно расстраивать не стану!», но я молчу и лишь вымученной дружелюбной улыбкой пытаюсь изобразить это. Спохватившись, что уже долго держу его на пороге, отступаю в сторону, позволяя войти.
Из комнаты выходит мама и тоже награждает Ваню ободряющей улыбкой. Тихо вздыхаю и иду на кухню. Надо запастись терпением, чтобы выдержать свалившегося на голову парня.
Рыба и овощи, запеченные в рукаве, вышли выше всяких похвал, но навязанный мне гость и обязательство быть радушной хозяйкой, помимо моей воли, накладывают свой отпечаток и лишают меня аппетита.
– Вы очень разносторонний человек! – заключает мама, довольная расспросами.
– Я с радостью, – бормочет парень и кидает взгляд на мою засахарившуюся от неподвижности улыбку.
Мама поднимается из-за стола, он вскакивает следом, но она, кладя руки ему на плечи и нажимая на них, чтобы он обратно сел, произносит:
– Я уже притомилась, посидите с Асей.
Мама бросает на меня изучающий взгляд, и я все также лицимерно приторно улыбаюсь.
Оставшись наедине, я стираю с лица сахарную радужность и серьезно смотрю на навязанного собеседника.
– Я, конечно, ничего не смогу сделать, чтобы ты не приходил, но на кино и прочую ерунду не рассчитывай: у меня очень мало свободного времени, – сразу огорошиваю я его, желая, чтобы он поскорее упал с небес на землю и не смотрел на меня такими преданными глазами.
– Я… Я…
– Вань, ты не в моем вкусе, даже не старайся!
Он растерянно шарит по моему лицу своими ставшими еще больше телячьими глазами и вызывает странные и противоречивые чувства: укол совести за то, что я так сурова, и непреодолимое необъяснимое отвращение к человеку, лишенному даже поверхностных мужественных черт и поступков.
