Автор
Эрта чувствовала свою безнадегу в каждой стрелке и каждом выстрелившемся глазе противника. Долгий бой длился девять часов, но даже их невероятная мощь не могла остановить неумолимое продвижение Существ. Эрта жила только от одного вздоха к другому, каждый из которых был наполнен отчаянием и решением продолжать бой в этой безнадежной игре черного противника....
И она решила:
— Знаешь, я пожалуй, буду твоей сестрой. Мне очень хочется, чтобы ты меня любил. Ты правда будешь меня любить, если я буду твоей сестрой?
— Я буду любить обеих моих сестер.
— Ты точно никогда не сможешь полюбить меня как жену?
— Нет, извини, я не могу.
— Хорошо, — она улыбнулась, — зато ты можешь быть моим братом. И любить меня хоть как-то. И если меня кто-то обидит, ты ведь отрубишь им головы?
— Конечно. Отрублю всё.
— А если я встречу такого как ты, ты поможешь мне быть такой, как нужно, чтобы он любил меня?
— Я постараюсь.
— Это хорошо, если он будет чуточку другим, — уверенно согласилась Ульрике, — тогда и мне будет легче быть не такой как сейчас.
И Ульрих ей улыбнулся:
— Ну что, едем домой, сестренка?
— Едем, брат — открыто и умиротворенно улыбнулась ему она.
Когда он уезжал, и прощался с бароном, она выбежала во двор и привязала к его сбруе голубой платочек, вышитый золотым и белым. Потом обняла его и убежала.
— Будь счастлива, сестренка! — крикнул он ей вслед.
Садясь на коня, он развернул платочек. На нем, на фоне переплетающегося вензеля У и У были вышиты в виде герба золотой орел и белая лебедь. А внизу было вышито: «Любимому брату. Да хранит тебя бог!» Слово «брату», судя по тому, как асимметрично оно было расположено и отличалось от всего остального, было вышито только что. Ульриху почему-то показалось, что воздух стал легче и прозрачней, что мир стал светлей и больше, и что жить ему стало намного проще.
Он развернулся к стоящему на крыльце барону и сказал:
— Прощай, Аксель. И передай мою благодарность Ульрике. У тебя хорошая дочь.
— Я знаю. Я передам. Прощай.
И Ульрих направил коня к городским воротам.
И Аксель фон Мэннинг сказал ему вслед:
— А ты не такой уж и идиот, Боненгаль. Спасибо.
Но Ульрих этого не услышал. Он мчался забрать Эрту, чтобы отвезти ее в замок своего отца и думал, также как недавно Ульрике, серьезно, долго и сосредоточено, ему надо было знать точно, что он думает, чтобы не солгать, прежде чем ответить себе на вопрос: мог он любить Эрту? По-настоящему.
Эпизод 17
Новый дом
Эрта сидела на берегу реки и смотрела в чистое зеркало воды на свое отражение. Водоем она нашла быстро. Это был слишком большой и слишком протяженный водоем, чтобы искать его долго. Все живое здесь могло указать дорогу к нему.
