Алекс не отвечал. Внешне он был спокоен, но стекавшая по виску капля пота говорила сама за себя. Демон и человек сражались. Воля адского посланника ощущалась раскаленным металлом, заливающим голову, будто та была готовой к растопке домной. И Дум все крутил и крутил этот металл, опутывал своей волей, еще более черной, нежели глаза исчадия.
Они сражались, оставаясь при этом абсолютно неподвижными. Буря схватки гремела в той области, что недоступна простым смертным. Воля Черной Мессы, сплетенная в тугой узел с гневом мага и его ""собственной"" волей оказалась сильнее адского жара.
Конь заржал и склонил могучую голову.
Дум усмехнулся и вытянул правую руку. Его высохшие губы с трудом произнесли:
— Obedio!
Демон ударил копытом и начал медленно истончаться, пока и вовсе не обернулся повисшей в воздухе нитью. Нитью, сплетшей тугой огненный клубок, переместившийся в руку мага.
— Встретимся в доме цыганской ведьмы, — произнес Алекс, прикладывая саму сущность Посланника к левому колесу.
Так же быстро как смоталась, нить захватила сперва ось, потом шестерни, а меньше чем через удар сердца, колеса закрутились с такой скоростью, что начал плавиться асфальт.
— Inferflaggelum! — выкрикнул Дум, выписывая кровью очередной волшебный круг.
В небо торпедой взлетел сноп искр. Он крутился, все уплотняясь и уплотняясь до тех пор, пока в правой руке юноши не оказался черно — багровый хлыст. Алекс приготовился и… ничего. Колеса все так же крутились на месте, плавя асфальт, но коляска даже не думала сдвигаться с места.
— Может надо что-то еще сказать, — задумчиво протянула Лиза, прижимая к себе все еще спящего ребенка.
— Хм, — прогнусавил Дум и с ноткой вопроса добавил. — Йии — ха?
Что не удивительно — демон и к этому отнесся все с тем же безразличием.
— Погоня отменяется? — кажется, девушка посмеивалась. Навеное от шока и адреналина. — Такие спецэффекты и все впустую?
Алекс посмотрел на извивающийся кнут, змеей ползущий по земле, потом на коляску, снова на кнут и снова на коляску.
Пожав плечами, юноша, будто заправский ковбой, крутанул кнут над головой и резко выпрямил руку. В раздавшемся щелчке явно прозвучало конское ржание, и коляска сорвалась с места. Впрочем, вернее будет сказать — она моментально переместилась ярдов на десять вперед.
Глаза заслезились, а губы то и дело подрагивали, подчиняясь воле бьющей в лицо плотной стене воздуха. Несмотря на огонь, охвативший колеса и огонь, запечатанный в хлысте, Алекс сразу замерз.
