Ветер ревел в ушах и драл кожу обезумевшим зверем."
"Все вокруг слилось в одну полосу с размытыми очертаниями домов, машин и редких людей, шокировано смотрящих вслед инвалидному креслу на турбинной тяге.
Складская улица пролетела буквально за пару секунд. Сердце стучало так быстро, что Дум боялся, как бы не треснула грудная клетка. Одно радовало — на этот раз оно не отбивало марш боли и пыток, а ревело от восторга и азарта, горящего не хуже демона.
Сквозь соленую пелену, застлавшую глаза, Алекс разлечил поворот.
— ""Руль?!"" — в панике подумал он, но одержимость адским конем не означала наличие элементов управления. — ""А, к черту!!""
Кнут взвился и обхватил стоявший на углу фонарный столб. По всем законам физики, коляска не должна была развернуться, а вот плечевой сустав Алекса должен был раскрошиться до состояния песка на пляже. Но магия решила по — своему.
На одном только правом колесе, выписав на дороге идеальную дугу (дорожникам придется попотеть, чтобы залатать трещины, оставленные раскаленными колесами) коляска вписалась в поворот.
Дорога несла Дума вперед, ветер чуть ли не сдирал кожу. Вместо взвизга шин — шипение; вместо руля — щелчки хлыста, таящие в себе дикость демонического коня; вместо коробки передач — естественное сопротивление воздуха. Коляска, одержимая демоном, была, пожалуй, крепче армированной стали, но вот аэродинамичностью не отличалась.
Из глаз текли уже не слезы, а алые капли. Замедлись адский дух хоть на немного и Алекс увидел бы в отражении витрин глаза по самые брови затопленные кровью. Здания пролетали мимо с такой скоростью, как если бы не стояли на месте, а падали в пропасть уже как минимум вечность.
Алекс, еле сдерживаясь чтобы не улыбнуться от неестественного восторга, упрямо продвигался вглубь городка к противоположному выезду на шоссе. Локсли прожил длинную жизнь и бесспорно научился разбираться в людях. Погоня означала только одно — маг заводит его в ловушку. И Дум, оставляя за спиной две горящие дорожки, с безумной скоростью мчался прямо в оскаленную пасть.
Ему было плевать. Кровь закипала в жилах. Кнут то и дело взвивался, опутывая столбы и редкие светофоры. Нечастые в этот час машины казались черепахами, по сравнению с агонизирующим Посланником, орущим от боли, причиняемой волей черного мага и путами неродной реальности.
В этот миг, когда смерть не просто дышала в затылок, а уселась на колени и соблазнительно обвила костлявой рукой шею, Дум чувствовал себя так, как никогда.
