Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
Мычит невразумительное: для него, дескать, все эти премудрости чересчур сложны… Велишь купить ваших книг — или перепутает и притащит совсем не то, или вообще окажется, что не нашел, забыл сложные для него названия…
Глаза у Савельева сузились на миг. Ах, вот оно как… Они успели сюда натащить из девятнадцатого столетия кое-какие книги… Крепенько же тут придется почистить… Чертовски хочется надеяться, что этот чертов сибарит ни одну книгу из дома не вынес и никому не дал почитать. И в Особом комитете, и в батальоне у многих начальствующих лиц волосы дыбом встанут, когда они узнают об этих библиофильских делишках…
— А вот вы, Аркадий Петрович, некоторое образование все же получили, значит, — продолжал князь.
Пока он все это говорил, переменился разительно — исчезла вялость и меланхолия, глаза пылали этаким поэтическим восторгом, щеки порозовели. Очень похоже, этот предмет его крайне занимал. Что-то не похож он на человека, озабоченного в первую очередь тем, как бы выгрести бесхозные пока алмазные россыпи, ишь, до чего одухотворенная морда… Тут что-то другое…
Словно проснувшись, князь мотнул головой, сказал серьезно:
— Одним словом, дражайший Аркадий Петрович, я очень надеюсь, что вы помимо торговых услуг, — он брезгливо покривил губы, — не откажете быть мне своего рода наперсником в научных занятиях и беседах.
— Почту за честь, Федор Федорович, — поклонился Савельев.
"— Ну, сие слишком громко сказано… — с той же наигранной скромностью потупился князь. — Пытаюсь посреди скуки житейской заниматься учеными материями…
— Но ведь это вы придумали странствия во времени?
— Пожалуй, — охотно ответил князь. — Смело можно сказать.
