Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
«Купец» с квартиры не съезжал, а потому на прежнем месте и болтливый дворник, и легкомысленный слуга с душою нараспашку, всегда готовый посидеть в кабаке за чужой счет и вдоволь посплетничать о хозяине. И тылы прикрыты, и фланги…
— Не угодно ли? — Липунов раскрыл роскошный золотой портсигар с монограммой — сразу видно, изображавшей его собственные инициалы.
— Я бы охотно, сто лет не курил… — Савельев неуверенно покосился в сторону окна, где голубки, полное впечатление, прямо-таки ворковали.
— Ничего, не беспокойтесь. Наш гостеприимный хозяин давно привык, сам не прочь подымить турецкой папиросой…
Савельев взял папиросу, но спичку зажечь не успел — князь повернулся к ним, отошел от окна. Положительно, у него был сияющий вид счастливого влюбленного.
— Господа! — сказал он напористо. — А не отправиться ли нам ужинать прямо сейчас? На кухне были заранее предупреждены… Дело в том, что Мокей нашел замену Стешке, и нынче же вечером будет зрелище…
— Отличная мысль, — сказал Липунов.
Савельев ограничился почтительным наклонением головы — при его здешнем положении полагалось молчать да поддакивать…
…Они сидели вдоль стен в полумраке — князь, Липунов с пассией, Савельев и Тягунов. На столе в центре небольшой, как все здешние, комнаты горела одна-единственная свеча в высоком простом шандале, и ее огонек самым причудливым образом играл во внутренности стеклянного шара — огромного, с хороший арбуз, прозрачнейшего, установленного на невысокой подставке в виде темного кольца.
— Ну что же ты, Мокей? — нетерпеливо спросил князь.
В зыбкий круг блеклого света вышел несомненный мужик — высокий, широкоплечий, с буйной смоляной шевелюрой и длинной бородой. И одет он был по-мужицки — правда, со всей возможной роскошью, какую себе только может позволить зажиточный мужик: синяя шелковая рубаха с вышитыми золотом колосьями, бархатные черные шаровары, блестящие сапоги из тонкой, отлично выделанной кожи, пояс из крученого шелка с кистями.
"Первое, что при виде этого примечательного экземпляра пришло Савельеву в голову — это то, как он в прошлом месяце возил Лизу в Петербург, в оперу. Давали «Русалку» Даргомыжского — и оперный колдун выглядел в точности так же, совершено тот же облик — хотя певец наверняка щеголял в фальшивой бороде и парике.
