Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
Но все странности, вместе взятые, еще не доказывают со всей убедительностью, что господин Аболин приперся к нам из восемнадцатого столетия… Не правда ли? Ну вот, вы молчите… — он сделал паузу. — А теперь, быть может, вы проводите господина Савельева на наблюдательный пункт? Это ведь была ваша идея…
— Да, разумеется! — Рокотов не встал — вскочил.
Глава II
УЧЕНЫЕ МАТЕРИИ И ПРОЗА ЖИЗНИ
Едва они оказались в длинном, по-казенному безликом коридоре, Рокотов живо воскликнул:
— Ну, как? Вы же сами теперь видите…
«Бедняга, — подумал Савельев, — он по уши в этом…» И сказал мягко, не глядя на спутника:
— Роман Степанович, давайте не будем спешить, договорились? Все это чертовски странно, но если бы каждая странность имела отношение к нашему делу… то жизнь, наверное, была бы невыносимой.
— А если возможен другой путь? — тем же азартным тоном спросил Рокотов.
— Роман Степанович… — сказал Савельев, начиная чувствовать некоторое раздражение. — Это ведь мы, простите великодушно, занимаемся временем, а не вы. Я никоим образом не специалист в науках, но стараюсь кое-что штудировать, осваивать некоторые азы… Других путей нет, заверяют ученые.
— Все?
— Ну, насколько я знаю… Научное командование, выражаясь военными терминами, именно так считает.
— А если есть другие ученые? — прямо-таки звенящим от возбуждения голосом спросил Рокотов. — С другими точками зрения на предмет?
— Это интересно, — искренне сказал Савельев. — В наших бюллетенях о таком не было ни строчки… Из ваших, надо полагать? В таком случае, почему бы нам к нему не зайти прямо сейчас?
— Нельзя… Он… Он, собственно, уволен со службы…
Савельев пожал плечами:
— Говоря откровенно, это не прибавляет доверия…
— Значит, вы уже заранее вынесли вердикт…
Столь же мягко Савельев произнес:"
"— Господин поручик, внесем ясность.
