Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
— Не вижу, — отрезал Бахметьев. — Это еще ничего не доказывает. Как только что говорилось, подобная манера речи свойственна и современному духовенству… Лютов тоже пустил добытое в оборот очень скоро, но все же мы сумели малую часть выловить. Вот, извольте…
Он открыл ящик, выложил на зеленое сукно стола две больших золотых монеты с красивым крестообразным изображением, выставил увесистую серебряную чарку.
Савельев взял монету. Вокруг маленького двуглавого орла своеобразным крестом расположились гербы губерний — он в первую очередь опознал сибирский, двух соболей со стрелами.
— Вот уж здесь я решительно не знаток.
Рокотов подался вперед:
— Я провел несколько консультаций с серьезными специалистами… Конечно, выдавая себя за представителя сыскной, который занимается подделывателями антиквариата. Вердикт единогласный: это подлинные монеты и подлинная серебряная чарка времен Елизаветы Петровны.
— Да, пожалуй что… — неуверенно сказал Савельев.
— Или все идеально вычищено химическими препаратами, — сказал Бахметьев. — Такие есть… Позвольте, Роман Степанович, я продолжу? Итак, Аболин стал обладателем более-менее приличной суммы, после чего перебрался в местечко респектабельнее — гостиницу «Париж», — он усмехнулся.
Савельев взял фотографию — представлявшую совсем молодого человека, отчего-то не понравившегося ему с первого взгляда: глупо напыщенная поза, дурацкие, колесом закрученные усики, выражение лица чванливо-презрительное…
— В отличие от загадочного Аболина, персонаж, смело можно сказать, банальный, — продолжал Бахметьев.
