В тьмУпе словно нет ни единого звука — только собственные сердцебиения и глубокий промозолившийся воздух. Чуть свет, когда глаза еще не адаптировались к темноте, вырывает существо из состояния медленного безумия в холодную бесконечность — абсолютный мрак, где нет ничего, кроме себя и вечного покоя либо бесконечной тоски....
Похоже, «Черные ножи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я взглянул на Настю и понял, что ей тоже тут слегка скучно, но она молчит, не желая обидеть меня.
— А, может, рванем на завод? — предложил я, улыбнувшись. — Там в актовом зале танцы…
— Ты же за билеты целую кучу денег отдал! — покачала головой Анастасия. — Жалко!
— Да брось, чего жалеть? Еще заработаю, — отмахнулся я, вспомнив на мгновение, где именно я раздобыл эти рубли. Кто-то мог бы сказать, что это кровавые деньги и нужно обязательно от них избавиться, но деньги ведь, и правда, не пахнут. Может, это меня не красило, но сдавать их в милицию, даже анонимным образом, я не собирался.
— Я согласна, — явно обрадовалась Настя.
И мы вдоль стеночки вышли из зала, забрали вещи в гардеробе и выскочили на улицу."
"Шел легкий снежок, многие окна домов были украшены вырезанными из бумаги снежинками и гирляндами.
— Как же хорошо-то! — Настя раскинула руки в стороны и упала спиной в большой сугроб. Я шлепнулся рядом, ощущая в душе приступ восторга. Как же давно я не испытывал подобных эмоций… слишком давно, уже и позабыл, что может быть вот так на душе — вокруг голод, война, а ты словно на время отстраняешься от всего этого и впадаешь в состояние полнейшего умиротворения.
Мы встали на ноги и побрели вперед, держась за руки, как подростки.
— О чем ты мечтаешь, Буров?
— О том, чтобы ты называла меня по имени, — всерьез ответил я.
Настя смутилась.
— Прости… Дима. Наверное, я долго буду к этому привыкать.
— У нас впереди вечность, — сказал я негромко, и правда, веря в свои слова. Ведь, что бы ни случилось, жизнь не заканчивается, и даже смерть является началом чего-то нового. Это я теперь точно знал.
