В тьмУпе словно нет ни единого звука — только собственные сердцебиения и глубокий промозолившийся воздух. Чуть свет, когда глаза еще не адаптировались к темноте, вырывает существо из состояния медленного безумия в холодную бесконечность — абсолютный мрак, где нет ничего, кроме себя и вечного покоя либо бесконечной тоски....
Похоже, «Черные ножи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Еще одно заявление? Если ты сейчас с таким подойдешь к Снегиревой, прибьет на месте, причем левой — слабой рукой. Поверь, у нее там подобной писанины выше головы.
— И что же делать? — взволновался Леша.
— Работать на заводе, — всерьез предложил я. Мне искренне казалось, что он еще и близко не готов для войны. Слишком юн и чересчур восторжен. Да и физически не достиг нужных кондиций, хотя с каждым днем лишь прибавляет. И в психологическом аспекте Леха все еще оставался подростком, хотя схватка с псом изменила его, но одно дело — опасный зверь, а другое — люди.
Носов, судя по всему, был со мной не согласен, но не решился спорить в открытую, лишь невнятно пожал плечами, оставшись при своем мнении.
А на следующий день — свершилось!
Когда мы пришли к проходной, то услышали в очереди оживленные разговоры и радостные крики «Ура!»
По внутрезаводскому радио сообщили: «Приказом Народного комиссариата обороны от 11 марта 1943 года новому корпусу было присвоено наименование — 30-й Уральский Добровольческий танковый корпус».
— Пусть только попробуют и в этот раз отказать! — возмущенно встретил меня Корякин.
А Казаков пояснил:
— Мы еще раз всей бригадой подали заявления.
— Так и мы с Лехой подавали, но пока ничего не ответили, — пожал плечами я.
— А разве вам уже по восемнадцать? — удивился Воронин, натягивая рабочие перчатки.
— Конечно, мне в феврале как раз исполнилось, и Лехе тоже скоро стукнет, — подтвердил я. Корякин посмотрел в мою сторону с подозрением, он вполне мог помнить, что в документах у меня изначально значился иной год рождения.
К нам подошел Евсюков с мрачным выражением на лице.
— Что случилось? — поинтересовался Петр Михайлович.
— Отказали… сказали, я тут больше нужен, что без меня, мол, никак…"
"Корякин и остальные тревожно переглянулись. Если уж отказ в отправке на фронт дали командиру испытателей, который знает особенности каждого танка, то работников сборочного цеха и подавно могут послать по известному адресу.
