В тьмУпе словно нет ни единого звука — только собственные сердцебиения и глубокий промозолившийся воздух. Чуть свет, когда глаза еще не адаптировались к темноте, вырывает существо из состояния медленного безумия в холодную бесконечность — абсолютный мрак, где нет ничего, кроме себя и вечного покоя либо бесконечной тоски....
Похоже, «Черные ножи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Во-первых, на вахте меня бы не пропустили, а во-вторых, ну что там делать в обществе ее соседок по комнате? Чаи гонять? Так это я и дома могу.
Напоследок Настя посмотрела на меня неожиданно серьезно, словно запоминая, крепко обняла, поцеловала в щеку и убежала. До большего в наших с ней отношениях дело не доходило. Прогулки вдвоем, долгие разговоры и вполне невинные поцелуи. Но меня это вполне устраивало.
Проводив девушку, я побрел домой, думая, как объяснить тетке факт моего зачисления в УДТК.
Сейчас всего лишь оставалось дождаться, пока бригада не будет сформирована целиком, а потом полигон, учеба, строевая подготовка и прочие радости солдатской жизни, коих в своем прошлом — оно же будущее, я нахлебался сполна. Так что этим меня было не испугать, наоборот, я словно готовился к долгожданному возвращению домой.
Тетя Зина этим вечером оказалась дома и по моему лицу сразу догадалась, что произошло нечто важное. И тут же все поняла.
— Подал заявление?
Я кивнул. Зинаида Васильевна за эти месяцы стала мне как родная, словно бы я — на самом деле ее племянник. Она несла за меня ответственность, работала, не покладая рук, старалась изо всех сил. От чувства обиды, которую я ей сейчас невольно причиню, мне стало не по себе.
— Одобрили?
Я вновь кивнул, приготовившись к долгому словесному поединку, крутя в голове сотню аргументов, которые я должен буду привести, чтобы обосновать необходимость моего присутствия там, а не здесь.
Но тетка неожиданно кивнула.
— Значит, дошла до него моя весточка.
Я слегка опешил и переспросил:
— Какая весточка, тетя? О ком ты?
— О Зальцмане, — улыбнулась она чему-то своему, — старый мой приятель, еще по ВКП(б). Дружили мы с ним лет десять назад, а когда его в Челябинск-то перебросили, вспомнил обо мне, общались мы… Потом стало не до общения, а на днях я отправила ему записку, замолвила за тебя словечко, знала ведь, что не выдержишь, что душа у тебя не лежит здесь отсиживаться… ты сильно изменился, Дима, словно стал другим человеком.
Некоторое время я переваривал полученную информацию.
