В тьмУпе словно нет ни единого звука — только собственные сердцебиения и глубокий промозолившийся воздух. Чуть свет, когда глаза еще не адаптировались к темноте, вырывает существо из состояния медленного безумия в холодную бесконечность — абсолютный мрак, где нет ничего, кроме себя и вечного покоя либо бесконечной тоски....
Похоже, «Черные ножи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вот значит как! Мало того, что тетка практически раскусила меня, легко вычислив новую личность, появившуюся в теле ее племянника, так еще и ходатайствовала за меня перед Исааком Моисеевичем, и тот, судя по всему, не отказал.
— Но знаешь, что самое интересное? — продолжила Зинаида Васильевна. — Зальцман никогда ничего не делает по блату. Значит, он уже тебя знал, и ты себя успел проявить прежде. Что ты успел натворить, Дима?"
"— Из танка на полигоне стрелял, — отмахнулся я, — попал. Потом еще стрелял… и снова попадал.
— Знаешь, милый мой, — тетя подошла ко мне и обняла. Была она маленькая-маленькая, едва доставала мне до плеча, а волосы у нее были совсем уже седые, и грубая ткань костюма бросалась в глаза. — Ты только вернись обратно живой. Обещаешь?
Она не заплакала, но посмотрела снизу вверх в мои глаза с такой безумной надеждой, что я, чуть растерявшись, ответил:
— Вернусь. Может, совсем другим, но я вернусь, обещаю…
Тетка неожиданно перекрестила меня, что совершенно не вязалось с ее жизненными принципами… но, когда самолет падает, в салоне не остается тех, кто не верит в бога.
Потом она быстро оделась и, более не говоря ни слова, ушла на очередную ночную смену.
А через полчаса прибежал Леха, который уже слегка оправился от обиды, нанесенной ему членами комиссии, и вновь был бодр и полон энергии.
— Пойду в партизаны! — сообщил он сходу. — Проберусь в Белоруссию, найду отряд и попрошусь к ним. Чай не прогонят!
Я лишь покачал головой, слушая этот детский лепет, но не стал даже объяснять, что первый же патруль снимет его с поезда и отправит в лучшем случае обратно домой, а в худшем… если примут за трудового дезертира, то неприятностей не оберешься.
В дверь негромко постучали и, после приглашения войти, в комнату заглянул Степан Григорьевич, настроенный крайне серьезным образом.
— Молодые люди, извините, что беспокою. Но я заметил, что вы оба тут. Я по поводу нашей договоренности… лекарство готово, могу принести его прямо сейчас. Если, конечно, вы, Алексей, не передумали?
Леша чуть побледнел от неожиданности, но тут же собрался с мыслями, и закивал.
