В тьмУпе словно нет ни единого звука — только собственные сердцебиения и глубокий промозолившийся воздух. Чуть свет, когда глаза еще не адаптировались к темноте, вырывает существо из состояния медленного безумия в холодную бесконечность — абсолютный мрак, где нет ничего, кроме себя и вечного покоя либо бесконечной тоски....
Похоже, «Черные ножи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А из своих личных воспоминаний, я выудил, что Немецкая Поволжская автономная республика была к этому времени уже ликвидирована во избежание предательства со стороны этнических немцев, поэтому все мужчины от пятнадцати до пятидесяти пяти лет, и женщины от шестнадцати до сорока пяти лет, то есть все трудоспособное немецкое население СССР, примерно триста тысяч человек, были мобилизованы в трудармии, и хоть и считались особо неблагонадежными в сравнении с другим контингентом, теми же зэками, но работали честно и на совесть.
Пока я пробирался к паровозу, мозг работал в автономном режиме. Я вызвал в памяти карту области, пытаясь прикинуть, где именно лучше всего совершить подрыв, чтобы нанести составу максимальный урон.
Ну конечно же! Вскоре мы должны будем пересечь новый однопутный мост через Миасс. Он, конечно, хорошо охраняется, но не будут же они останавливать и досматривать особо срочный воинский транспорт. Дорога пройдет по высокой насыпи, потом мост, и снова насыпь, уже с другой стороны реки.
Прыжок. Нога скользнула, и я чуть было не улетел с платформы, лишь в последний момент сумев схватиться за трос и вытянуть себя обратно. Сколько же там еще впереди?
Я добирался до паровоза уже не меньше получаса, а до расчетной точки оставалось минут пятнадцать-двадцать.
Успел.
Взобравшись на очередную теплушку и дойдя до ее противоположного края, я увидел под собой тендер, забитый углем, а сразу за ним — черный паровоз серии «Ов-324», называемый в народе «Овечкой». Эти паровозы начали производить еще до революции, и они оказались настолько надежными, качественными и неприхотливыми, что их эксплуатировали до сих пор.
Где-то далеко впереди показались очертания моста.
Я спрыгнул с теплушки прямо на тендер, быстро пробрался по нему, весь измазавшись в угле, и буквально влетел в кабину машиниста, в последний момент все же споткнувшись, кувырнулся вперед и ударился обо что-то мягкое.
Быстро поднявшись на колени, я увидел перед собой труп машиниста — в него-то я и врезался лицом при падении. Тут же рядом лежал второй труп — видно, кочегара.
За рычагами управления стоял высокий, широкоплечий человек в темной одежде.
