В тьмУпе словно нет ни единого звука — только собственные сердцебиения и глубокий промозолившийся воздух. Чуть свет, когда глаза еще не адаптировались к темноте, вырывает существо из состояния медленного безумия в холодную бесконечность — абсолютный мрак, где нет ничего, кроме себя и вечного покоя либо бесконечной тоски....
Похоже, «Черные ножи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Тот понятливо кивнул и вывел на монитор систему управление дроном.
Но ничего у нас не вышло. С радиоэфиром творилось нечто странное. Кто-то глушил все сигналы. Дрон не мог подняться в воздух. Даже мой хорошо защищенный, блокированный канал, кажется, приказал долго жить. У меня никак не получалось повторно выйти на связь со штабом: ни отослать шифрограмму, ни получить ответ. Тишина. Лишь треск статических помех. Спутниковые карты тоже отказались работать, остались лишь те, что были доступны без постоянного подключения.
— Отменяем дрона, пойду на разведку, — решил я. — Надо поглядеть, кто там птиц пугает…
— Товарищ капитан, — Степанов был явно недоволен, — давайте лучше я схожу!
— Отставить разговоры, сержант! В случае опасности меня не ждать, вернуться к грузовикам, выйти на связь со штабом и доложить обстановку. Приказ понятен?
— Так точно, — мрачно подтвердили водитель и стрелок.
Я быстро отстегнул ремни, избавился от шлемофона и бронежилета, оставшись лишь в огнезащитном комбинезоне, затем открыл входной люк, расположенный сбоку корпуса и мягко спрыгнул на елово-моховый настил под ногами, держа в руке пистолет — обычный ПЛ-15* калибра 9 мм, простой и надежный.
*ПЛ — пистолет Лебедева.
— Если через сорок пять минут не вернусь, выбирайтесь отсюда, — напоследок приказал я.
Габуния тут же прикрыл за мной люк, и танк развернулся на месте, готовый в любую секунду двинуться в обратном направлении. После чего Габуния выключил двигатель, и воцарилась тишина, прерываемая лишь естественными лесными звуками.
Чуть пригнувшись, я короткими перебежками направился в нужную сторону. Солнце безжалостно пекло, о приятной прохладе, царившей в танке, можно было забыть. Встроить кондиционер в полевую форму не додумался еще ни один яйцеголовый.
Впрочем, жара беспокоила меня в данный момент меньше всего. Нехорошее предчувствие или чуйка — называйте, как хотите, — опять вернулось, поэтому я передвигался очень осторожно, временами замирая и прислушиваясь.
Таким способом я прошел с полкилометра и ничего интересного пока так и не обнаружил.
