В тьмУпе словно нет ни единого звука — только собственные сердцебиения и глубокий промозолившийся воздух. Чуть свет, когда глаза еще не адаптировались к темноте, вырывает существо из состояния медленного безумия в холодную бесконечность — абсолютный мрак, где нет ничего, кроме себя и вечного покоя либо бесконечной тоски....
Похоже, «Черные ножи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Но он не промазал… — задумчиво сказал Зальцман, и обратился уже ко мне: — Стрелял до этого из пушки?
Я тут же состроил самое простоватое выражение на лице и начал свое привычное:
— Не доводилось. Повезло мне, товарищ Народный комиссар!
Зальцман чуть прищурился.
— Повезло, говоришь? А подскажи, где я мог видеть твое лицо прежде?
— Так в автобусе же вместе ехали несколько дней назад…
Комиссар отмахнулся:
— Нет, еще раньше…
— В газете о нем писали, — встрял в разговор Евсюков, — он помог банду обезвредить.
— Точно! — обрадовался Зальцман. — Вот там-то я его и видел! В статье писали, что двоих преступников ты застрелил на месте. Это так?
Интересно, что он хочет от меня услышать? Моя мантра про «повезло», кажется, перестает работать от слишком частого употребления. Везение любит тишину, а когда оно превращается в обычную практику, то быстро заканчивается.
— Застрелил… пришлось это сделать, иначе они убили бы меня.
— Получается, ты отличный стрелок, Буров? И из пистолета можешь, и из пушки? Природный талант? Я запомнил тебя и теперь-то уж точно не забуду.
Зальцман, наконец, оставил нас в покое. Этот разговор мне не очень понравился, привлекать к себе внимание таких персон было не самой хорошей идеей. С другой стороны, а что я мог поделать? Подводить Евсюкова в стрельбах тоже не хотелось."
"В казарму, разумеется, мы не вернулись.
