В тьмУпе словно нет ни единого звука — только собственные сердцебиения и глубокий промозолившийся воздух. Чуть свет, когда глаза еще не адаптировались к темноте, вырывает существо из состояния медленного безумия в холодную бесконечность — абсолютный мрак, где нет ничего, кроме себя и вечного покоя либо бесконечной тоски....
Похоже, «Черные ножи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Евсюков подошел ко мне после того, как мы закончили текущие дела, отвел в сторонку и негромко начал:
— Слушай, Дмитрий… хочу сказать — сам Исаак Моисеевич обратил на тебя внимание, постарайся не подвести его ожидания. Это такой человек! Великий человек! Если бы не он, ничего бы не было… работать с ним в одной группе — это мечта!
— Да я что? Я — ничего! Делаю, что умею…
— Делай больше! Делай невозможное! Мой тебе совет: сумей произвести на него хорошее впечатление. Он тебя уже выделил, попытайся не оплошать и дальше…
Я кивнул с благодарностью во взгляде, но сам испытывал двойственные чувства.
Ближе к вечеру, когда смена окончилась, все, как обычно, собрались в бараке.
— Баню топят! — радостно закричал рыжий Васька Панфилов, заскочив в барак и охлопывая себя по плечам в попытках согреться. — Живем, мужики!
— Это дело! — оживились рабочие, и тут же начали составлять списки очередности.
Баня на полигоне представляла собой обычный сруб два на два метра, и внутри одновременно могли находиться не более четырех человек.
Я настолько пропитался за эти несколько дней смазкой и маслами, что идею отмыться и привести свое тело в порядок воспринял весьма позитивно. Даже в Челябинске в квартире тетки мне приходилось довольствоваться холодной водой, и я прямо физически ощущал запах пота, исходящий от моего тела, и слои грязи, покрывавшие его.
