Ты никогда этого не прочтешь, но я все равно подпишу его с как можно меньшим количеством любви и с нужным количеством ненависти.
Я никогда не думала, что одна вещь, способная поднять меня, может быть той же самой вещью, которая может сломить меня.
Я никогда не переставала думать о том, что моя собственная ахиллесова пята позволит мне прикоснуться к небесам, даже проходя через ад.
Прошло несколько недель после благотворительной акции в доме сенатора Уивера.
Прошло несколько недель с тех пор, как я опустилась на самое дно, сгорела и восстала из пепла.
Я не знаю, почему я сломалась в ту ночь. Может быть, из-за физических мучений или психологической боли. Может быть, потому, что Себастьян сделал меня такой счастливой, а потом так жестоко отверг.
Может быть, все это вместе взятое.
Я даже не почувствовала этого, когда упала на пол и выпустила наружу то, что гноилось внутри меня.
Это был момент слабости, но я преодолела его.
Или, во всяком случае, я притворилась.
Мой роман с Себастьяном — это совсем другая история.
Через день я прихожу к нему домой, где он устраивает засаду и трахает меня. Он придумывает разные способы застать меня врасплох, и это никогда не надоедает. Ни время ожидания, ни острые ощущения, которые сопровождают его. Не выброс адреналина и не погружение в неизвестность.
В тот момент, когда он хватает меня, я сопротивляюсь, я действительно сопротивляюсь, но это всегда бесполезно. Не только потому, что он подавляет меня, но и потому, что мне нравится, когда он это делает.
Мне нравится, когда он давит на меня и использует так тщательно, как будто не может насытиться мной. Или когда он берет меня грубо и непримиримо, шепча мне грязные слова.
— Ты такая грязная девчонка, не так ли, моя шлюха?
— Посмотри, как твоя жадная пизда хочет больше моего члена.
— Раздвинь ноги пошире, дай мне увидеть мою киску.
— Не прикасайся к себе, или я кончу тебе прямо на лицо.
— Чувствуешь это? Чувствуешь, как ты растягиваешься вокруг меня, приглашая войти?
— Твой муж чувствует на тебе мой запах, когда прикасается к тебе? Видит ли он мою засохшую сперму у тебя между ног и в каждой твоей поре? Он замечает отметины, которые я оставляю на твоих сиськах и заднице, или ты их прячешь?
Это должно было бы меня отвлечь, должно было бы придать мне смелости наконец произнести стоп-слово, но я этого не делаю.
Потому что эти слова, какими бы неправильными они ни были, разжигают во мне лесной пожар.
И Себастьян — причина этого пламени. Он — чертов вулкан.
