В моей прошлой жизни Джульетта утонула. Из воды её достали уже мёртвой — об этом в институте нам тогда доложил всезнающий Артурчик Прохоров.
«Это будет уже четвёртая спасённая мной девчонка, — подумал я, — меньше чем за год. Или пятая, если считать Риту Баранову».
Потёр ладонь о ладонь, словно стряхнул прилипшие к моим рукам песчинки.
— А летом поеду на море за шестой.
В субботу четырнадцатого апреля Артурчик сообщил, что его отец раздобыл для нас путёвки на море.
— Я только не понял, Чёрный, — сказал Артур, — зачем нам этот пансионат «Аврора»? Что там такого интересного? Почему ты не стряс с моего бати путёвки в Сочи или в Ялту?
Я усмехнулся и спросил:
— Чем ты недоволен, Артурчик? В первый раз поедешь на море без родителей, как свободный человек. Какая тебе разница, где пить пиво и ухлёстывать за девчонками?
Илья Владимирович передал через сына, что оплачивать путёвки не нужно: Прохоровы подарят их мне и Кириллу на дни рождения, до которых оставалось меньше десяти дней. Двадцатого апреля мне в этой новой жизни исполнится двадцать один год, а мой младший брат двадцать второго отметит своё восемнадцатилетие. В детстве мы с Киром отмечали свои очередные годовщины одновременно: двадцать второго числа. Так же поступили и прошлом тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году.
На этот раз к днюхе Кирилла я (как и Прохоровы) подготовился заранее — не как «тогда». Брату в подарок я ещё в прошлом месяце приобрёл (при посредничестве директора швейной фабрики) кассетный магнитофон «Весна». Купил Кириллу и три аудиокассеты (ещё две шли в комплекте с магнитофоном). На одну из кассет зачастивший в квартиру профессора Баранова Олег Котов записал тот самый концерт Высоцкого, который я прослушал, пока дожидался профессора в начале марта.
Свой день рождения я не отмечал с тех пор, как двадцатого апреля две тысячи третьего года отпраздновал в закрытом московском клубе пятидесятилетие. Последующие свои дни рождения я попросту игнорировал. Да и вспоминал я о них обычно, когда меня вдруг забрасывали поздравлениями друзья и коллеги. Считал, что в этой новой жизни о моём дне рождения никто, кроме младшего брата и Котовой, не вспомнит. Вот только уже утром двадцатого апреля я понял, что ошибся.
Утром двадцатого апреля у порога своей комнаты я встретил Котову. Обычно она дожидалась меня и Кирилла внизу, около входа в общежитие или (зимой) около стола вахтёрши. Но сегодня Лена дождалась нашего пробуждения в коридоре.
