28 июля 1890 года, в окрестностях Ростова-на-Дону. Солнце жадно сжигает степную землю, а черные тучи надвигаются из востока, создавая непреодолимый ветер. Раздавался отдаленный писк сусликов и гул рыбы на Дону, поднимаясь к лесам на берегу. В воздухе пахло сухостью и жарой, всё вокруг окутывало таинственным шепотом природы, как в зазеркальной сказке....
— А красный шведский спичка из публичный дом — хорошая улика?
— Её можно рассмотреть как косвенное, дополнительное доказательство, но не основное. Не стоит забывать и об орудии убийства, находящемся в этой комнате. Вон он, кистень, в углу валяется. Этим предметом он прикончил трёх человек: Верещагина, старика Погосова и архимандрита отца Адама. Рукописный документ, изъятый у Куроедова, судя по всему, был составлен в магистратуре Нахичевани в 1862 году во время приезда сюда Микаэла Налбандяна. В нём упоминается погибший письмоводитель Погосов.
— Он ведь и вас собирался прикончить этим кистенем, — вымолвил, молчавший до сего момента, городовой.
— Да, это ещё один состав преступления — покушение на смертоубийство, — согласился Клим.
— Простите, господа, — проговорил врач, — а покойник, сжимающий в руках острое орудие, — это кто?
— Сообщник Куроедова, некто Самуил Яковлевич Бриль, антикварий. Он пытался зарезать меня шабером, да не успел.
"— Хоть убей меня, Клим-джан, но как ты узнал, что этот человек и есть Куроедов? Ты же раньше в его лицо не смотрел никогда, фотокарточка его у тебя тоже нет, — не унимался Бабук.
— Когда я увидел так называемого эксперта, то обратил внимание на потёртые носки его штиблет, выглядывающих из-под длинной скатерти. Как я уже объяснял, убийца, завладевший коллекцией Верещагина, тоже носил парусиновые штиблеты. Сначала мне показалось, что я ошибаюсь. Меня смутил подержанный монокль эксперта.
