28 июля 1890 года, в окрестностях Ростова-на-Дону. Солнце жадно сжигает степную землю, а черные тучи надвигаются из востока, создавая непреодолимый ветер. Раздавался отдаленный писк сусликов и гул рыбы на Дону, поднимаясь к лесам на берегу. В воздухе пахло сухостью и жарой, всё вокруг окутывало таинственным шепотом природы, как в зазеркальной сказке....
— Разве можно дамочек убивать? Они же восхитительны, особенно летом, когда носят соломенные шляпки с букетиками искусственных маргариток. А платья? Иные имеют такое декольте, что хочется превратиться в комара, чтобы незаметно прикоснуться к этой красоте! Женщин любить надо. Они для любви и созданы.
— Тогда предлагаю выпить за любовь!
— Великолепный тост!
Когда рюмки опустели, Тарасов спросил:
— А вы были в Закавказье? В Грузии, Армении?
— Нет.
— Я тоже. Из Ростова поеду гастролировать в Таганрог, а потом по всему Черноморскому побережью: Новороссийск, Туапсе, Сочи, Сухум, Поти, Батум, Тифлис, а вот оттуда попаду уже в Армению.
— И Ар-рагац — усилием воли выдавил из себя студент.
— А это что? Тоже гора?
— Есть гора, а есть чёрный бриллиант из Калькутты, его Налба…бан.
— Кто, простите?
— Тсс! — Студент поднёс палец ко рту, а потом сказал: — Больше ни слова, это очень опасно. Вас и меня могут убить.
— Кто?
— Да почём я знаю? Может, воинственные зейтунцы, а может, анархисты.
— Зейтунцы?
— Горные армяне из города Зейтун, где пожар был.
— В Греции?
— В Турции…
— Так мы пьём или не пьём?
— Предлагаю выпить стоя за государя императора! — провещал Клим.
— С великим удовольствием! — вымолвил фокусник и успел подхватить за локоть Ардашева, который, поднимаясь, врезался плечом в стену.
— Слава государю! — осушил рюмку студент.
— Дай Бог ему здоровья!"
"— И никакой революции! — упав на стул, проговорил Клим. — Никакой! Хватит! Со мной учился Ульянов. Фанатик, сумасшедший. На царя руку поднял. Как посмел? Да кто он такой? Червяк, мокрица, микроб холерный. А государь — помаза… на…ник Божий!
— Вам не плохо, Клим Пантелеевич?
— Мне очень хорошо, Михаил Романович.
— Ну что, может, уже хватит? Пойдём отдыхать по своим комнатам?
— А мы кофе ещё не пили.
Ардашев нетвёрдой походкой поплёлся в сторону выхода.
Тарасов поманил официанта.
— Два кофе с шартрезом и «приговор». Один на двоих. И быстро.
— Не извольте беспокоится.
Минут через десять Клим появился. Свежий воздух пошёл ему на пользу.
— А вы уже и кофе заказали? — спросил он, усаживаясь и доставая бумажник. — Надо бы расплатиться.
