28 июля 1890 года, в окрестностях Ростова-на-Дону. Солнце жадно сжигает степную землю, а черные тучи надвигаются из востока, создавая непреодолимый ветер. Раздавался отдаленный писк сусликов и гул рыбы на Дону, поднимаясь к лесам на берегу. В воздухе пахло сухостью и жарой, всё вокруг окутывало таинственным шепотом природы, как в зазеркальной сказке....
— Здравствуйте, — по-доброму проговорил незнакомец, держа в руках саквояж. — Мы ваши попутчики. Всей семьёй в Ростов едем.
— Прошу, — улыбнувшись, вымолвил Клим. — Располагайтесь.
— Позвольте представить — моя сестра Вера Александровна, — пропуская вперёд привлекательную даму лет двадцати семи, сказал вошедший.
— Клим Ардашев, — слегка привстав, рекомендовался студент.
— Ну и сынишка мой, Григорий… Ах да, пардон, о себе-то и забыл: Михаил Петрович Бессарабов, купец второй гильдии, держу торговые лавки в Ростове и Нахичевани-на-Дону.
— Да-да, конечно, — кивнул Ардашев, убирая саквояж под стол так, чтобы можно было его касаться ногой.
— Вы не будете возражать, если я тоже суну свой саквояжик рядом с вашим?
— Как вам будет удобно.
— Благодарю. Пять часов трястись до Кавказской и потом ещё столько же до Ростова.
— Но всё же лучше, чем в коляске. Пыль, жара, почтовые станции и не всегда наличие свежих лошадей… Могли бы и сутки провести в дороге, — вздохнул Ардашев.
— Да-да, вы абсолютно правы.
Дама сняла шляпку, обнажив собранные заколкой чёрные волосы.
Бессарабов поднялся и затворил шторку, разделившую купе на две части. Даму теперь вовсе не было видно.
— Надеюсь, вы не возражаете? — осведомился он у Клима.
— Нет-нет…
Послышались удары станционного колокола, свисток обер-кондуктора, и поезд перенёс пассажиров в безмятежное, слегка покачивающееся состояние.
Студент углубился в чтение.
— Завидую вам, — вновь подал голос купец.
— «Всадник без головы» Томаса Майн Рида.
— Как же такое возможно? — удивился попутчик. — Без головы и лошадью управлять?
Клим пожал плечами, но ничего не ответил. Разговорчивый сосед уже начал раздражать. А ведь с ним предстояло находиться рядом ещё не один час.
— Папа, я хочу в нужник, — проговорил мальчишка лет десяти.
— Подожди сынок, я достану утиральники[5]. Они в саквояже, — выговорил попутчик и, повернувшись к Климу, спросил: — Вы позволите, я проберусь под стол?"
"Ардашев поднялся и пропустил пассажира вперёд.
Попутчик долго возился у ног Клима и, вынув пачку белых салфеток, вышел в коридор вместе с мальчуганом.
Шторка отъехала, и за ней опять возникла брюнетка.
— Не будете ли так любезны отворить окно? — попросила дама студента.
— Конечно.
Клим попытался поднять окно[6], но оно заело и никак не хотело поддаваться. Послышалось открывание двери, и возник купец с сыном.
