Мальгин сел на кровать, Ромашин и Хан уселись напротив, вырастив кресла из стены.
– Как я здесь очутился?
– А что вы помните? – спросил Ромашин.
Клим нахмурился. Чудовищные метаморфозы орилоунской природы встали перед глазами, удивительный колеблющийся «призрак» смотрел на него миллионом глаз, судорога ломала стену ущелья, а напротив висел «черный человек» – Шаламов, и не хватало решимости включить гипнотизатор…
– Мне показалось, что на меня прыгнул какой-то зверь, – проговорил Мальгин. – Потом вспоминаются всякие кошмары, но это, видимо, уже последствия.
– Нам удалось вытащить вас в последний момент. Едва десант пошел вверх, ландшафт ущелья полностью изменился: на его месте выросло нечто вроде чаши, заполненной кипящей лавой. Подобные трансформации ландшафта вообще характерны для Орилоуха, так что вы чудом остались в живых.
Помолчали. Мальгин никогда не предполагал, что ему на роду написано испытать так много необычных приключений в космосе, далеко от Земли, но он был рад, что выдержал эти не запланированные им самим испытания.
– Что с Шаламовым? Вы его… задержали?
– Нет, ушел, к сожалению. Вместе с «черным человеком». И где они находятся в данный момент, никто не знает. Во всяком случае, ни на Орилоухе, ни на Маате, ни в Горловине они не появлялись. Кстати, почему вы не воспользовались «василиском»? – Ромашин покосился на Джуму Хана, который ответил ему таким же косым взглядом.
Мальгин задумался, потом тихо сказал:
– Мне почему-то казалось, что это… вроде удара в спину. Он не знал, что у меня есть гипнотизатор… а я хотел предупредить, но так и не смог.
– Ты молодец, – заявил Джума убежденно. – Это тебя спасло. Излучение гипнотизатора переключило бы личность Шаламова на его альтер эго – второе «я», на личность «черного человека», а тот мог отреагировать гораздо агрессивнее.
– Я в это не верю, – вежливо возразил Ромашин, – но объективности ради приходится признать, что Даниил, видимо, обладает особыми психофизическими способностями. По вашей записи мы расшифровали разговор Даниила с маатанином и выяснили многое из того, что было непонятным до сих пор. У «черного человека» наступил какой-то жизненный кризис, так сказать, «соблазн небытия», он ищет то ли смерти, то ли забвения, а Шаламов жаждет разобраться в запасах маатанских знаний, «записанных» у него в мозгу. Судя по всему, он очень изменился. Если раньше он был просто увлекающейся натурой, бескорыстной и прямой, хотя и не без проявлений беспечности, то после бегства его уверенность гипертрофировалась в самоуверенность, воля – в своеволие, независимость – в авторитарность, решительность в жесткость, и базируется все это на прогрессирующем равнодушии.
Мальгин с недоверием посмотрел на гостя.