Автор
Когда Шаламов пришел в себя после долгого безпамятства, его взгляд с трудом привык к невесомости и странным орбитальным бликованиям. Все органы чувств требовали немедленного открытия двери и воздуха — как будто он находился в мясорубке вместо интергалактической спасательной шлюпке «Кентавр» с надеждой на чудо....
Конечно, мысленные фразы-псиологемы «звучат» и читаются иначе, не так, как языковые фразеологемы, но Мальгин и путешественник прекрасно понимали друг друга, обрабатывая чужие ответы и вопросы в соответствии с собственным словарным запасом.
Мальгин уцепился за слово «бог», и Кузьма, соединив аж десять своих глав, после размышления пояснил, что в его понимании «бог» – существо совершенно иного склада мышления, а не какое-то абстрактное высшее существо, способное творить чудеса.
– Он настолько далек от наших проблем и забот, насколько я или вы далеки от проблем одиноко странствующего в вакууме электрона.
Образность перевода фразы принадлежала самому Мальгину, но ответ Кузьмы тем не менее его озадачил.
– Вы имеете в виду Вершителей? – спросил он в замешательстве.
Теперь уже Кузьма погрузился в недоумение, снова призвал на помощь своих братьев, вымолвил осторожно:
– В каком-то смысле Вершители, какими вы их видите, тоже боги, но не главные. Среди них нет важных и второстепенных, каждый может все, но по-разному.
– Но ведь Вершители пришли в эту Вселенную первыми!
Кузьма сделал мину (с эмоциональным эхом), которую человек охарактеризовал бы как «вытаращился».
– Кто вам сказал?
– Держатель Пути… еще Строитель… «Проекции» Вершителя на нашу Вселенную… понимаете, о чем речь?
Кузьма понять пытался, но знал только то, что говорил: по Вселенным изредка проходили «боги», в том числе и Вершители, и были они равны во всем, кроме отношения к разумным существам.
– Помягче, что ли, – сформулировал Кузьма-восьмой, но двенадцатый его поправил:"
"– Просто они появляются чаще, особенно если случается что-нибудь неординарное. Такое впечатление, что они что-то или кого-то ждут и этот «кто-то» независим от них. Знаете, мы даже спрашивали себя: не является ли наша вселенная продуктом чьего-либо преднамеренного плана? То есть не имеет ли она конечную цель?
– И что же? – отозвался Мальгин живо.
– У нас нет ответа, – грустно закончил Кузьма-двенадцатый; видимо, из всей компании он был штатным философом.
– И тем не менее Вершители – только равные среди равных, – пробормотал Мальгин. – Жаль…
– Чего жаль? – опешил Кузьма.
– Мечты. Все-таки возможности реально существующего Бога греют душу.
