– Привет директору, – сказал молодой нейроконструктор; руки, как всегда, в карманах, на лице непробиваемая безмятежность, в глазах любопытство. – А Богдан говорил, что ты выйдешь только в августе.
– А я еще не вышел, просто заглянул ради интереса. Гиппократ сообщил, что ты успешно сделал сложную операцию на ganglion spinale[46]. Поздравляю.
Заремба небрежно отмахнулся.
– Не стоит поздравлений, я могу делать и более сложно.
Мальгин засмеялся.
– Ты не меняешься. Как дела у Стобецкого?
– У него тоже ничего не меняется: работает, бурчит, каждую неделю ходит в театр с новой дамой. Лучше расскажи, где ты пропадал, – вдруг жадно сказал Заремба. – А то слухи ходят один страшней другого. Где Шаламов? Что там у вас произошло?
На миг в душе Мальгина шевельнулось дремлющее раздражение, он отвык от манеры поведения Зарембы, парень так, наверное, и не избавится от амикошонства, не научится тактичности самостоятельно, надо бы позаниматься с ним, хотя чувство такта, деликатность и галантность, очевидно, должны быть врожденными, генетически запрограммированными. А их планируемое приобретение в зрелом возрасте – процесс длительный и не всегда результативный…
– Какие слухи ты имеешь в виду? – спросил Мальгин, снимая эмкан и приглаживая волосы.
– Говорят, ты дрался с Шаламовым, но тот превратился в «черного человека» и удрал на Орилоух. А еще говорят, что ты стрелял в него…
– Кто говорит? – наливаясь яростью, сипло спросил Мальгин.
Заремба испуганно отступил, в замешательстве потрогал верхнюю губу.
– Да ребята из неврологического, Стоун, Роб, Жека…
– А они откуда знают такие подробности? Что у них за источник информации?
– Не знаю точно. – Заремба пожал плечами. – У Роба приятель в СПАС-центре, может, он?
– Имя приятеля не помнишь?
Молодой нейрохирург засмеялся, преодолевая внутренний трепет: он никогда не видел у товарища таких глаз – в них плавились ненависть и угроза.
– Ты будто ведешь допрос… Имени приятеля Роба я не помню, спроси у него сам. Так ты расскажешь о своих приключениях?"
"– Расскажу. – Мальгин взял себя в руки; он уже понял, откуда ветер дует, информатором Роба, равно как и Купавы, мог быть только один человек – Марсель Гзаронваль, мстивший ему подобным образом. – Позже расскажу. Не обижайся, Иван, я еще не совсем здоров, и мне вредно волноваться.
Заремба торопливо закивал.
– Все понял, прошу прощения, Клим, но смотри – ты пообещал. Моя помощь не понадобится?
– В чем? – усмехнулся Мальгин через силу. – Спасибо за сочувствие, обойдусь. Таланов у себя?
Заремба как-то странно посмотрел на него.
– Тебе разве ничего не говорили?..
Мальгин молча взглянул на коллегу, и тот снова почувствовал себя неуютно.
– На Совете академии Таланов снял с себя обязанности директора и взял месяц отдыха.