Автор
Когда Шаламов пришел в себя после долгого безпамятства, его взгляд с трудом привык к невесомости и странным орбитальным бликованиям. Все органы чувств требовали немедленного открытия двери и воздуха — как будто он находился в мясорубке вместо интергалактической спасательной шлюпке «Кентавр» с надеждой на чудо....
– А то ведь сто двадцать два, верно? И зачем Вершителям маатане, и куда они везли груз информации и энергии, и существуют ли еще реликтовые «сверхструны», и где те Пределы, за которыми я живу, и где искать друзей… а?
Мальгин глубоко вздохнул, расслабляясь, улыбнулся в ответ.
– Да, вы правы. Но хоть бы на один вопрос вы ответите? Что значит «мы связаны нитью кармы»?
– Это значит, о непроснувшийся брат мой, что мы – я, вы, Паломник, и Кузьма-негуман, и Держатель Пути – суть воплощения Вершителя и связаны его дыханием.
"Мальгину показалось, что он раздвоился: половина его – человеческое тело – осталась в недрах Спутника, а вторая рванулась в космос, причем сразу во все стороны, и тут же пси-прожектор Чужого в голове погас. Огромный, невероятно огромный мир, распахнувшийся было в сознании, сжался до пределов черепной коробки, гулкий медный удар сердца потряс организм, открывшаяся внизу бездна, не бездна пространства – бездна времени, затянула, увлекла, и грохот падения, длившегося одну пульсацию сердца, был слышен, наверное, во всей Вселенной… Бездна сжалась в туннель, в трубу, в копье, в струну… – брызнул в глаза свет – гигантская сфера Солнца вывернулась сбоку, мелькнула под ногами каменистая, отмеченная оспинами кратеров планета, потом обзор закрыли металлические стены, и движение остановилось! Он стоял в кабине метро спейсера «Ирокез», висевшего над Меркурием.
Вершитель вернул его, мелькнула мысль. И вслед за ней другая: он сам вернул себя.
ГЛАВА 9
– Этого я уже не помню, – тихо сказала Боянова, взглядом попросив поддержки у Шевчука.
В кабинете их было трое: комиссар, его заместитель и Столбов. Видеопласт преобразил помещение в гилею – пойменный лес, у ног инспектора плескалась вода, из которой вырастали нежно-зеленые с голубоватым и салатовым налетом стволы лиственниц.
– Дифференциальная амнезия, – пробасил Шевчук, поглаживая бороду в некотором замешательстве.
Столбов кивнул. Власта помнила все вплоть до момента встречи с Шаламовым и то, как она возвращалась, но саму встречу память не сохранила.
– Это меня надо казнить, – сокрушенно развел руками Шевчук.
