Здесь, среди склонов холмов и широких рек, город выглядит как желтая дыня — золотое солнце отражается на его каменных улицах. Воздух наполнен запахом воды, камыша и свежего свекольного сока. Каждый раз, возвращаясь домой, я чувствую легкость этих мест и теплую атмосферу старого города, словно сквозь желтоватую воду реки....
Стараясь не думать о том, что со смертью ЛК оборвалась, по сути, последняя ниточка моей связи с родителями, о том, как много он сделал и значил для меня, я достал свои записи. Но не думать не получалось. Некстати вдруг вылезло воспоминание о том, как в столице он организовал для меня посещение судебно-медицинского кабинета. Я мечтал его увидеть.
Вот он я, стриженый, аккуратный, напуганный гимназист. Я загораюсь и гасну, как лампа в коридоре, где сижу. У лампы повреждена проводка, она искрит и дает то круг света, то круг тьмы.
"Мы поднимаемся по лестнице. Я чувствую под рукой все неровности перил и хочу растянуть эти мгновения и в то же время поторопить их. Лестница кончается, за ней – коридор, линия дверей и ряд окон напротив них, в окнах садится солнце. Одна дверь открыта. Когда мы проходим мимо нее, я заглядываю в комнату. У стола стоит человек – не в халате, а в мундире чиновника. Он диктует: «По порядку приема, увольнения, подчиненности и прочих прав ведущий криминалист приравнивается к заместителю прокурора судебной палаты…»
Я разочарован.
– Здесь производится резекция трупа. Метод пришел из Англии. Усовершенствовал его русский ученый, хирург Пирогов, для атласа анатомических изображений человеческого тела. При помощи пластин из стекла он снимал картину ранения, потом прямо переносил ее на пластину, как рисунок, срезав часть ткани тела.
