Автор
В черной комнате пахло дымом, воском и алкогольными ароматами. Здесь росли необычные растения: кактусы, фиалки и даже маленькая финиковая пальма, прижавшись к хрупкой женщине-коту, которая держала его на себе, словно владелица лошади.
Похоже, «Черный дембель. Часть 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но я друг Артурчика. И друг Насти Бурцевой. Приехал сегодня в Москву. По делу. Остановился у Бурцевых. Стащил у Евгения Богдановича служебное удостоверение. Не для того, чтобы показать его вам. В планах на сегодня встреча с вами не значилась.
— Двадцать минут? — переспросил Высоцкий.
Я кивнул.
— Не больше. Ведь вам же интересно, сколько пластинок с вашими песнями выпустит «Мелодия» в этом году?
Владимир Семёнович взял в руки пачку с сигаретами и зажигалку. Закурил. Чуть приоткрыл окно — дым тут де устремился через образовавшуюся в двери щель на улицу.
— И сколько же?"
"— Только одну, — ответил я. — Да и то: мягкую. Которая не отличается хорошим качеством.
Высоцкий повернул лицо в мою сторону.
Я тут же добавил:
— Знаю, Владимир Семёнович, что вы в январе были у министра. И знаю, что он при вас позвонил на «Мелодию», распорядился, чтобы те ускорили выпуск вашей пластинки. Но это решение уже отменили.
— Почему же?
Высоцкий дёрнул рукой — в воздухе в клубах дыма закружили крупинки сигаретного пепла.
— По вашей вине, разумеется, — сказал я. — Ведь вы же понимали, чем обернётся ваш визит на вручение премии Синявскому? Чему теперь удивляетесь? Мы в ответе за все свои поступки…
— Вы мне угрожаете? — спросил Высоцкий.
Он посмотрел на меня сощуренными глазами, затянулся табачным дымом.
Я покачал головой и сказал:
— Владимир Семёнович, вы не поняли меня. Это была не угроза — просто интересная прежде всего вам информация. Ещё я знаю, что вот эту машину вы в следующем году продадите и купите вместо неё «Мерседес»: такой же, какой стоит в гараже у Брежнева, и на каком ездит поэт Сергей Михалков. Я знаю много интересного… для вас интересного. И расскажу вам это прямо сейчас. Если пообещаете, что сохраните мои слова в тайне хотя бы до мая этого года.
— Это что, — сказал Высоцкий, — вы мне какие-то предсказания говорите?
Я показал ему удостоверение Бурцева (в закрытом виде) и процитировал его же стихотворение:
— Но ясновидцев — впрочем, как и очевидцев — во все века сжигали люди на кострах…
И тут же сказал:
— Я не услышал ваше обещание, Владимир Семёнович.
Высоцкий покачал головой.
— Я не верю гадалкам и предсказателям, — сказал он.
Мне показалось, что он ответил мне репликой персонажа спектакля — не своей. Я пожал плечами.
— Мне ваша вера и не нужна. А только обещание. Пообещайте, что никому не перескажете наш сегодняшний разговор до мая.
