Мой глаза устремлены на тонкий динамик, выпавший из моего уха. Веселье неожиданно сменилось любопытством. Что от меня хочет этот Следователь и зачем ему нужен я? Угрызения совести возвращают мне осторожность. Черный код дрожит под моими пальцами, его тайны оживают с каждым нажатием кнопки....
Лишь через некоторое время я заметила в конце улицы старуху, двигавшуюся, словно подбитая птица. Ее лицо было раскрашено в красный и белый цвета, как у жрецов. Заметив меня, она подняла руку. В ее темных волосах, связанных в тугой узел, виднелись кости и бусины. Лицо пылало гневом.
От нее, словно ураган, исходил поток силы.
— Ты бросила близкие тебе существа. Один из них потерялся, другой вернулся в мир духов.
— Какие существа? — Я ожидала, что мои слова прозвучат истерично, но они оказались негромкими и сухими.
— Тебе удалось проникнуть в Мо-Вай. Думаешь, это так просто? Тебе помогали твои проводники. Теперь ты лишилась их. Ты предала их, как только они показали тебе нужный путь.
— Какие проводники?
Она сделала руками волнистое движение.
Наверное, изображала питона.
Издала крысиный визг.
Видимо, подражая Неудачнику.
Я старалась вспомнить, что мне известно о делах жрецов. Кажется, они используют в качестве галлюциногенов грибы, кактусы и виноградные лозы. В Терте вместо них шел в ход дурман.
Говорят, что подобные средства помогают достигнуть высоких миров.
Мэй как-то рассказывала мне о своих проводниках, сопровождавших ее туда. Но это были иллюзорные создания, возникшие благодаря наркотикам, а не животные.
Однако теперь я могла допустить все, что угодно. Ведь именно питон привел меня в трактир, где я увидела Лизу Тулу. Это совпадение сильно взволновало меня.
— Откуда мне было знать, что это проводники? — воскликнула я.
Женщина снова ударила в маленький барабан. Я почувствовала, что мое сердце забилось медленнее, в такт ему.
— Тулу призывает силу Маринетты и Барона Самеди[11]. С их помощью она сотрет тебя в порошок.
— Но что же мне теперь делать? — Я протянула к ней руку. — Скажи мне. Пожалуйста…
Она отпрянула и стала отступать, а потом окончательно растаяла.
Я стояла, как вкопанная, не испытывая желания двигаться. Может быть, это случается со всеми инфицированными? Крушение веры. Потеря цели.
Что же будет дальше? Я больше не смогу бороться с паразитом? Когда же процесс станет необратимым? Когда Эскаалим окончательно завладеет моим сознанием?
У меня больше не осталось воли для борьбы. Я понятия не имела, как восполнить потерю проводников. Впрочем являлись ли они таковыми на самом деле?
Меня сотрясала судорога, но я не плакала. Просто не было слез.
Только все расплывалось перед глазами.
Внезапно моего колена коснулись чьи-то мохнатые ручонки.
