Автор
Леди Лайонин проворковала под старым донжоном, где холодные январские ветры стучали по каменным стенам, будоража сердце лежащей внутри нее. Люси звалу, но толстые одеяла и теплый шатер были ее последним убежищем от морозов и беззаботного ожидания своего назначения.
Ранулф хохотал громче всех:
– Ей в самом деле это удалось? Эдкинс выглядел до смерти перепуганным!
– А я-то, я-то как трясся от страха! Клянусь, она выросла до двадцати футов, и шум бури казался птичьим пением в сравнении с ее громовым голосом.
– Мой жаворонок? – вскричал Ранулф. – В разговоре с Эдуардом я назвал ее жаворонком. Видел бы он ее сейчас!
Они еще смеются над ней! Но ведь она не сделала ничего смешного!
– Не хотелось бы мешать вашим развлечениям, – произнесла она ледяным тоном, – но я возвращаюсь домой, к своему очагу.
Мужчины постепенно отрезвели и стали подниматься. Тишина стала почти оглушающей. Все глаза обратились к ней, когда она вставляла ногу в стремя. Но едва Лайонин оказалась в седле и окинула их вызывающим взглядом, они снова попадали на землю, заходясь в приступах хохота. Она расправила плечи и погнала коня галопом.
– Лайонин! – окликнул ее Ранулф, остановив рядом Тая. Но она не пожелала взглянуть на мужа.
– Я тебя ненавижу! Значит, по-вашему, я только объект для шуток?! Ты омерзителен!
– Разве ты не знаешь причину нашего смеха?
Но она по-прежнему не желала разговаривать сними вместо ответа коснулась каблуками боков коня.
– Знаешь ли ты, кого сумела оседлать?
Лайонин нахмурилась, рассердившись еще больше, особенно когда заметила смеющиеся глаза мужа.
– Я взяла его в конюшне. Несколько раз видела его, вот и все. Жаль, что я взяла чужого жеребца, но другого просто не было. – И, окинув мужа уничтожающим взглядом, добавила: – Подумай я хорошенько, прежде чем бежать спасать тебя, скорее всего осталась бы дома.
– И ты никогда не видела, чтобы кто-то на нем ездил? – допытывался Ранулф.
– Нет. Но он хорошо объезжен, и странно, почему ему позволено толстеть без дела.
– Причина, дорогая моя женушка, в том, что Лориэйдж до сих пор никому не позволял на себя садиться и сразу же сбрасывал смельчака.
– Не может быть! Он резвый конек, но с ним можно сладить.
Ранулф взял ее руку и поцеловал.
– Сначала ты укротила льва, потом – этого зверя. Он – сынТая, а я, по-моему, обещал тебе кого-то из его отпрысков.
Жеребец, словно поняв, встал на дыбы, но Лайонин легко усмирила его.
– Попробуй сбросить ее, уродливая зверюга, и я самолично сверну тебе шею, – предупредил разъяренный Ранулф. Лайонин засмеялась, когда конь злобно покосился на него.
– Так я прощен?
Она слегка улыбнулась, не уверенная, что муж заслужил прощение.
