Автор
Леди Лайонин проворковала под старым донжоном, где холодные январские ветры стучали по каменным стенам, будоража сердце лежащей внутри нее. Люси звалу, но толстые одеяла и теплый шатер были ее последним убежищем от морозов и беззаботного ожидания своего назначения.
Может, дитя тебя беспокоит?
Лайонин сердито отстранилась:
– Ребенок ничуть не обременителен для меня. Иногда мне кажется, что он – единственное счастье моей жизни.
Ранулф прижал ее к себе, нежно гладя волосы.
– Что тебя тревожит? Скажи мне, и я все предприму, чтобы ты была спокойна.
– Правда? Сможешь сделать так, чтобы я носила твоего сына и при этом не толстела? Чтобы не старела с годами?
Ранулф улыбнулся и разгладил большим пальцем уголок ее глаза.
– Ты не зря переживаешь. Я уже нашел морщинку.
– Я не шучу! – выпалила Лайонин.
– Тебя действительно что-то беспокоит? Не помешало бы поделиться со мной, – начал он и, увидев слезы в ее глазах, окончательно всполошился: – Я никогда не видел тебя такой. Ты всегда весела и невозмутима, даже когда я не в самом лучшем настроении.
Лайонин слабо улыбнулась сквозь слезы:
– Я рада слышать от тебя то, что всегда знала.
– Ложись в постель, иначе я побью тебя, как ты того заслуживаешь.
Он вновь притянул ее к себе, поглаживая ее голый живот, словно проверяя, насколько вырос ребенок за день.
– А что ты скажешь, когда мой живот вырастет горой? — прошептала она.
– Буду надеяться на близнецов, – пробормотал он, засыпая.
Когда наутро Лайонин решила поехать верхом в деревню, Амисия объявила, что хочет сопровождать ее.
Поскольку конюх боялся Лориэйджа, Лайонин приходилось седлать его самой.
– Вы не велите его выпороть? – изумилась Амисия.
– Он совсем мальчишка. Я покажу ему, что Лориэйдж – смирный конь, если поговорить с ним как нужно.
– А вот я уверена, что вы просто сочиняете истории о небывалой свирепости этой клячи, а на самом деле любой может сесть на нее. Хотите, покажу?
– Конечно, – согласилась Лайонин, отступая.
Но вороной жеребец взвился на дыбы и попытался сбросить ее, как только она вставила ногу в стремя. Разозленная Амисия отошла.
Они задержались во внешнем дворе: одна из кухарок с гордостью показывала Лайонин тугие кочаны капусты. Чуть в сторонке маячил мужчина, вызывавший в Лайонин инстинктивное отвращение.
– Кто это? – спросила Амисия. Лайонин пожала плечами:
– Забыла, как его зовут. По-моему, он вечно старается уклониться от дела, да и ведет себя, на мой взгляд, слишком нагло.
– Не находите его красивым?
Лайонин даже не оглянулась на ухмылявшегося рыцаря.
– Нет, – отрезала она, пришпорив скакуна.
В деревне ее сразу же окружили сервы. Она любовалась новорожденными, сочувствовала тем, чьи поля затопило, и по достоинству оценила лучших несушек деревни.
