Автор
Леди Лайонин проворковала под старым донжоном, где холодные январские ветры стучали по каменным стенам, будоража сердце лежащей внутри нее. Люси звалу, но толстые одеяла и теплый шатер были ее последним убежищем от морозов и беззаботного ожидания своего назначения.
– Думаешь, ты единственная молодая девушка, которую взяли в эту поездку? – ехидно прошипела Мод. – Или ослепла и не видишь еще двух, которые бросают на Ранулфа жадные взгляды? Они дорого заплатили, чтобы отправиться в Уэльс, и рассчитались не золотом. Поняла, о чем я? Они знают, что милорд Ранулф иногда выбирает девушку, чтобы провести с ней ночь, и готовы все отдать за такую честь, ибо он нежный любовник и ублажает женщин, а потом не жалеет на них золота.
Лайонин беспокойно взглянула в сторону шатра Ранулфа, и Мод сразу это подметила:
– Сегодня там нет женщин, но что ты почувствуешь, когда услышишь женский смех и крики наслаждения, несущиеся из этого шатра? Станешь тогда радоваться, что отвергла шелка моей матери? Будешь сидеть и слушать вздохи Ранулфа, когда он…
– Замолчи!
Но Мод безмятежно улыбнулась:
– Я так и думала.
Лайонин побелела. Показаться в таком виде перед мужчинами? Немыслимо!
Мод немедленно прочла ее мысли:
– Говорю же, если ты не пойдешь к нему, придется слушать крики другой женщины. Рассказать, что поведала мне последняя, кто побывала в его постели?
Лайонин поспешно заткнула уши, и Мод рассмеялась:
– Тогда пойдем со мной и посмотрим, какая из тебя ученица.
Лайонин дрожащими руками принялась снимать одежду. Когда она осталась обнаженной, Мод стала поворачивать ее, и Лайонин стиснула зубы, сжимаясь от проницательного взгляда женщины.
– Хорошо. Очень хорошо. Трудно поверить, что когда-то у меня было такое же тело. А теперь мы тебя оденем."
"Усыпанный драгоценностями пояс лег на бедра, прозрачные шаровары упали свободными складками на ноги, оставив открытым пупок. Присборенная полоска шелка, прикрывшая груди, завязывалась на спине. Лайонин едва могла дышать, ибо Мод стянула ее чересчур туго, но в результате груди высоко поднялись над полоской, теперь едва закрывавшей соски.
Лайонин смущалась недолго, ибо красивые одежды пробуждали в ней странную чувственность. Ей нравилось, что концы длинных волос касались ее голых рук и спины.
– Видишь! – торжествующе воскликнула Мод. – Ты уже ощутила его воздействие. Поверь, этот шелк благословлен многими ночами наслаждения и хранит эту память.
Лайонин только вздохнула.
