Автор
Леди Лайонин проворковала под старым донжоном, где холодные январские ветры стучали по каменным стенам, будоража сердце лежащей внутри нее. Люси звалу, но толстые одеяла и теплый шатер были ее последним убежищем от морозов и беззаботного ожидания своего назначения.
Темп музыки опять ускорился, и он тяжело задышал, когда очередная вуаль упала на пол. Ее груди круглились над шелком, упругие, подрагивающие, ее низкий, гортанный, чувственный смех наполнил его тело трепетом вожделения. Он замер, боясь, что этот сладостный призрак исчезнет от неосторожного жеста.
Она постепенно приближалась к нему, медленно, плавно, и он, ощутив аромат изысканных духов, со страхом и надеждой протянул руку, чтобы коснуться ее. Мгновенное ощущение атласной кожи под кончиками пальцев – и она уплыла, откинув голову, почти сводя его с ума тихим смехом, обещавшим неземные утехи.
Ее ладонь погладила его по щеке, задела губы, возбудила его еще больше, до самых глубин того, что отныне казалось частью его существа. Но она тут же резко отодвинулась, далеко, в неосвещенную половину шатра: темные глаза и золотистое тело сияли на фоне кремовых шелковых стен. И он не смог вынести пустоты, которую оставил ее уход. Музыка достигла неистовых высот, и теперь ее глаза бросали вызов. Она протягивала руки, дерзко требуя ласк, а бедра вращались все быстрее.
Мощные руки притянули ее к мужской груди, крепко сжали тонкую талию. В шатре было темно, но он заметил губы, ожидавшие его поцелуя, и почувствовал голод.
Наслаждаясь каждым восхитительным моментом и стараясь его продлить, он ласкал ее груди, слегка влажные от пота. Она, казалось, мурлыкала, тихо и гортанно, при каждом его прикосновении. На миг ее глаза распахнулись и встретили его взгляд, когда он сорвал вуаль и впился в ее губы. Но тут его глаза тоже закрылись.
Музыка постепенно затихала, словно музыканты понимали, что происходит в шатре.
Лайонин отдалась на волю сильных рук Ранулфа. Он снова коснулся губами ее уст, на этот раз нежно, наслаждаясь вкусом и ощущениями. Язык обвел края зубов, не пропуская ни единой неровности. Агонизирующая медлительность, с которой он наслаждался ее слабеющим телом, возымела действие: она будто умирала под сладостной пыткой. Он прикусил ее нижнюю губу, как редкий экзотический плод, лизнул уголки рта и снова смял ее губы яростным поцелуем, упиваясь изысканным нектаром.
Лайонин притянула его к себе, ближе, еще ближе, скользнув ладонью по мощным мышцам его спины, восхищаясь сдержанной силой. Она до безумия хотела ощутить под ладонями его гладкую смуглую кожу. Он что-то шептал ей на ухо: тихие, непонятные слова, нечленораздельные и все же исполненные великого смысла.
Должно быть, именно нестройный аккорд, раздавшийся за стенами шатра, привел Лайонин в чувство.
