Автор
Лондон в июне 1763 года пылал яркими фонарями и бурно дышал атмосферой старого города. Где-то далеко гремели барабаны и звучали скрипки, где-то вдалеке плескалось озеро, и несется легкий запах пряностей из кухонь таверн. Однако всеобщая суета исчезала за переплетением узеньких улочек и прибрежными мостиками, где леди и джентльмены скрывались в темных барах и клубах, оставляя свои тени....
— Так вот, сэр Эндрю, вы должны извиниться за свое фальшивое пение.
Раздувая ноздри, Карри тем не менее продолжал презрительно улыбаться:
— Вы все еще пытаетесь приукрасить цветами навозную кучу, милорд. Богатство и власть позволяют сделать это, но от зловония все равно не избавиться.
— Особенно трупного, — заметил маркиз. — Боюсь, нам придется еще раз встретиться, сэр Эндрю. Кто ваш секундант?
Лицо Карри оставалось невозмутимым.
— Гиллер! — позвал он.
Один из приспешников, разодетый, с толстым приплюснутым носом, откликнулся, с трудом сглотнув:
— Да, Карри.
— С моей стороны будет лорд Брайт, — сказал маркиз, — но думаю, мы уже сейчас могли бы обсудить детали. Какое оружие предпочитаете?
— Шпаги.
— Итак, на шпагах в девять утра у пруда в Сент-Джеймсском парке. Излюбленное место для самоубийц. — Маркиз вложил оружие в ножны и направился к карете с гербом.
Лорд Брайт тоже убрал шпагу и внимательно посмотрел на Карри, который с усмешкой обратился к своему приятелю:
— Гиллер! Поди сюда.
— Зачем? — обеспокоенно спросил низенький толстяк.
— Ты ведь мой секундант, болван, — сказал Карри. — По-видимому, лорд Брайт весьма педантично относится ко всяким формальностям. Иди и скажи ему, что я не собираюсь извиняться.
Гиллер, покачиваясь на высоких каблуках, выглядел так, как будто его собираются насадить на вертел.
— Это ваша обязанность, мистер Гиллер… — заметил лорд Брайт.
— Сэр Парквуд Гиллер, милорд.
— Прошу прощения, сэр Парквуд. В наши с вами обязанности входит попытка примирения противников.
— Изменит свое мнение! — воскликнул Гиллер. — Карри? Вряд ли. Лучше попытайтесь удержать маркиза от попытки самоубийства. — Он повернулся и, задрав нос, нетвердой походкой направился к своим друзьям.
Несомненно, Карри был профессиональным дуэлянтом.
Брайт сел в карету, и она тронулась, а позади вновь зазвучала песня. Брайт выругался, но маркиз коснулся его руки:
— Завтра я научу его приличным манерам.
— Приличным манерам? Какого черта ты связался с этим типом? За такую песню его следовало бы просто отхлестать кнутом, и никто не стал бы осуждать тебя.
— Ты думаешь? Мы ведь не во Франции, где процветает деспотизм, и, кроме того, он, кажется, намерен драться на дуэли."
"— Обычно ты не отвечаешь на подобные намерения всяких наглецов, — упрекнул маркиза Брайт. Предстоящая дуэль была совсем некстати.
