Автор
Лондон в июне 1763 года пылал яркими фонарями и бурно дышал атмосферой старого города. Где-то далеко гремели барабаны и звучали скрипки, где-то вдалеке плескалось озеро, и несется легкий запах пряностей из кухонь таверн. Однако всеобщая суета исчезала за переплетением узеньких улочек и прибрежными мостиками, где леди и джентльмены скрывались в темных барах и клубах, оставляя свои тени....
Медлить больше было нельзя, и она спустила курок…
Выстрел оглушил ее — раньше этот пистолет никогда не стрелял так громко. Затем она услышала пронзительные крики.
Кучер и грум корчились от боли на козлах. Как ни странно, кучер тоже оказался ранен: голова его была вся в крови…
Обезумевшие от страха лошади понесли, и карета загрохотала по дороге, оставляя за собой кровавый след.
В ушах Дианы все еще стоял звон.
Затем снова наступила тишина, и маркиз перевернулся на бок, подперев голову рукой.
— Вы самая очаровательная и самая кровожадная женщина, — сказал он. Вслед за этим выражение его лица изменилось, и он привлек ее в свои объятия прямо в дорожной пыли.
— О, Диана плачет. Она не привыкла убивать.
Диана действительно содрогалась, но слез не было.
— Я не ожидала… хотела только остановить его. Я не думала…
Он начал укачивать ее, стараясь успокоить.
— Должно быть, ваша пуля угодила прямо в дуло его мушкета, а он тут же спустил курок.
— И мушкет разорвало.
— Конечно.
Она кое-как поднялась на ноги и, несмотря на головокружение, начала отряхивать свое порванное платье.
— Где Клара и ваш слуга? Мы должны поискать их.
— Погодите. — Он наклонился и достал из своей кареты фляжку с коньяком и маленький стаканчик, затем наполнил его и предложил Диане:
— Выпейте это.
Напиток обжег ей горло, и она содрогнулась, но голова, кажется, прояснилась.
— Я ничуть не сожалею о сделанном!
— Я тоже. — Маркиз передал коньяк своему кучеру и разрешил ему и конюху тоже выпить, затем опустился на колени перед лежащим охранником.
Диана присоединилась к нему. Несчастный был тяжело ранен в грудь, но еще дышал.
Маркиз взял охранника за руку, затем вытер ладонью влажный лоб умирающего."
"— Я обо всем позабочусь, Миллер. Не беспокойся. Ты поступил очень мужественно. Все наши целы, а нападавшие, вполне вероятно, мертвы…
Диана с молитвой на устах опустилась на колени возле умирающего, но надежды на чудо было мало.
Маркиз закрыл глаза умершему, встал и вытер окровавленные руки носовым платком.
Диана тоже поднялась, не зная, что сказать и что делать дальше.
— Полагаю, все нападавшие мертвы, — наконец резко сказала она.
— Я тоже так думаю.
