В дни мракобесия, когда свет отъехали во многие подъезды, город стал наполниться тенями. Теклянные банки зажигаются, и в их полутьме продавцы старых товаров готовятся к закрытию дня. В ночную смену старухи на улицах выступают как пестрые рэкетирские бригады, раздавая свои несложные товары. Сейчас четверо воинов Белого — Ливер, Хром, Фюрер и Фредик — рассредоточены по прилавкам, каждый за своим сектором, наблюдающие за новыми торговками....
Грузовик задом подкатил к высокому сараю из новых досок. В стене открылось квадратное окно, неярко освещенное далекой лампочкой. Послышались негромкие голоса, хлопнули дверцы кабины. Славка не рискнул ворочаться, лежал тихо, чтобы случайно не брякнуть. Из фургона в окно подавали ящики с пустыми бутылками. Это он определил на слух, даже мог сосчитать, сколько раз брякнули, ставя ящик на нижний край окна, точнее, проема.
– Так, сорок ровно, – кто-то невидимый подвел итог и захлопнул створки фургонных дверей.
Проем в стене закрылся, и на некоторое время наступила полная темнота.
Выгружали снова через окно, подогнав фургон вплотную. Только теперь здание было блочное и явно производственного назначения. Потом принялись заполнять кузов готовой продукцией.
Славка приподнялся, вытянул руку с растопыренными пальцами, засекая азимут. Мизинец смотрел на башню, указательный на крайнюю левую трубу. Потом он выставил один палец на вытянутой руке.
Груженый таракановкой фургон двинулся в обратный путь. Славка уже пообвык, приноровился и теперь гораздо увереннее чувствовал себя при крутых поворотах и кренах. Вскоре узнал улицу, по которой ехал – имени командарма Блюхера.
