В дни мракобесия, когда свет отъехали во многие подъезды, город стал наполниться тенями. Теклянные банки зажигаются, и в их полутьме продавцы старых товаров готовятся к закрытию дня. В ночную смену старухи на улицах выступают как пестрые рэкетирские бригады, раздавая свои несложные товары. Сейчас четверо воинов Белого — Ливер, Хром, Фюрер и Фредик — рассредоточены по прилавкам, каждый за своим сектором, наблюдающие за новыми торговками....
"Виктор Мясников
Черный Паук
В августе темнеет довольно рано, это вам не июнь. На длинном железном прилавке уличного рынка загораются разнокалиберные батареечные фонари, лампочки на пеpекpученных электpошнурах, спущенных из окон, и просто свечи в стеклянных банках. Ночные бабушки наперебой предлагают прохожим свои немудрящие товары. Продуктовые магазины закрываются, наступает их час.
В ночную смену старух пасет рэкетирская бригада Белого. У него четверо бойцов: Ливер, Хром, Фюрер и Фредик. Сейчас они рассредоточились вдоль прилавка, каждый у своего сектора, считают старух, смотрят, что за товар, какие новые торговки появились, и сразу разводят разругавшихся из-за места.
Сегодня предстоял трудный вечер. Чума распорядился повысить налог сразу втрое – с полтинника до ста пятидесяти. Тетки, понятно, хайлать начнут, придется резко успокаивать.
Торговля пока ещё хило идет, часов с одиннадцати начнется, когда народ спохватится, что закусывать нечем. Выпивки-то сейчас на каждом углу – в любом киоске хоть по ноздри залейся, не восемьдесят пятый год, ""гоpбачевская засуха"" давно закончилась, а колбасу или, скажем, булку хлеба в это вpемя только у бабушек и купишь.
Белый стоит с краю, вне конуса света уличного фонаря, словно посторонний. Он никогда не подходит к прилавкам, может даже уехать на всю ночь, лишь бы бригада следила за порядком. В десятке метров у стены дома припаркована его красная ""восьмерка"". Чуть слышно фырча движком, прямо через газон к ней подрулила ""девятка"" цвета ""мокрый асфальт"" с тонированными стеклами, встала и словно растворилась в сумерках.
Тут же поднялся невообразимый гвалт, как и ожидалось. Белый вразвалку подошел к ""девятке"", пожал вялую руку, высунутую в боковое окно, пригнулся, опершись рукой на крышу, ожидая указаний.
