В дни мракобесия, когда свет отъехали во многие подъезды, город стал наполниться тенями. Теклянные банки зажигаются, и в их полутьме продавцы старых товаров готовятся к закрытию дня. В ночную смену старухи на улицах выступают как пестрые рэкетирские бригады, раздавая свои несложные товары. Сейчас четверо воинов Белого — Ливер, Хром, Фюрер и Фредик — рассредоточены по прилавкам, каждый за своим сектором, наблюдающие за новыми торговками....
Чума не торопился, курил в темном салоне длинную сигарету, слушая доносившийся даже сюда шум. Рядом с ним за рулем сидел Джон, сзади ещё кто-то, похоже, Пятак и Мэйсон.
– Чего ждем? – подал наконец голос Чума. – Я тебя на киоски собирался ставить, а ты старушню вшивую не пригнешь.
– А как вперед босса командовать? – Белый выложил заранее припасенную льстивую фразу. – Сейчас я их напрягу, хрычовок.
Он быстро направился на свой командный пункт у края газона. Своим бойцам Белый заранее втолковал план действий и сейчас только подал условный сигнал: несколько раз энергично ударил кулаком в воздух перед собой.
Довольный Белый снова направился к машине босса, чтобы доложить об успехе и услышать похвалу. Он знал, что освободилось место смотрящего над киосками возле трамвайного кольца на Северной и ещё одно, где-то на Бажова, но даже представить не мог, что Чума двинет его на повышение. Сейчас следовало выслужиться. И тут сзади раздался пронзительный вопль:
– Убери руки, паразит! Щенок паршивый! Сейчас как двину по соплям!
Белый ринулся к прилавкам.
– Денег вам! – кричала женщина. – Работать идите! Пенсионерок грабить наладились, паскудники! Не подходи, тварь, всю башку на кусочки расколочу!
Она размахнулась колбасой, собираясь врезать подбегавшему Белому, но палку перехватил и вырвал из теткиной руки подскочивший сзади Хром.
